Книга Товарищ Чикатило, страница 94. Автор книги Ольгерт Ольгин, Михаил Кривич

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Товарищ Чикатило»

Cтраница 94

Судья читал приговор. Этому строгому официальному документу, как мы полагали, приличествует строгая форма, но зачитанный Акубжановым приговор оказался неожиданно эмоциональным. В нем были гневные слова о цинизме и расчетливости, о низости и трусости, о серости и заурядности.

Потом судья исследовал подробно все преступления Чикатило, раскрытые следствием. Только одно из них — убийство Лауры Саркисян — суд снял из-за недоказанности: обвиняемый не смог уверенно опознать свою жертву по фотоснимкам, косвенные улики оказались недостаточно вескими.

Во время очередного посещения зала Чикатило прокричал, что хочет сделать заявление: у него, дескать, есть ходатайство суду. Акубжанов резко его оборвал:

— Поздно. Никаких ходатайств сегодня не будет. Сегодня — приговор.

Чикатило в ответ выкрикнул:

— Мошенник! Я ничего не признавал!

Его в который раз отправили в преисподнюю, Акубжанов продолжил чтение.

Второй день, 15 октября, стал последним днем «процесса века».

Чем дальше читал приговор Акубжанов, тем больше было напряжения в зале. Чаще обмороки на скамьях потерпевших. То там, то здесь нетерпеливая публика вставала на скамейки, чтобы лучше видеть. Акубжанов строго, порою резко наводил порядок в зале. Подсудимого поднимали в клетку и отправляли назад.

Из выкриков Чикатило:

— Я — честная хохлушка! Ни первого, ни последнего слова мне не давали… И линолеум не воровал… Подписал под пытками и наркотиками…

Судья подошел к завершающей части приговора. Чикатило в клетке: он обязан выслушать последние слова. Он говорит одновременно с судьей. Сквозь его бормотание удастся расслышать:

— Что вину Чикатило в убийстве 52 детей и женщин суд считает доказанной;

— Что суд признает его вменяемым;

— Что, учитывая чудовищные злодеяния подсудимого, судебная коллегия приговаривает его к исключительной мере наказания.

В зале одобрительные выкрики, аплодисменты. Сквозь шум пробивается хриплый голос:

— Мошенничество! Не буду брехню твою слушать!

Чикатило в последний раз удаляют из зала.

Теперь Акубжанов зачитывает статьи из Уголовных кодексов России, Украины и Узбекистана — тех республик, где подсудимый совершал преступления, — и наказания, которые предусмотрены этими кодексами за изнасилование и умышленное убийство: смертная казнь, 15 лет заключения, смертная казнь…

Позже, на пресс-конференции, кто-то из иностранных журналистов спросит судью:

— К скольким же смертным казням вы его приговорили?

И получит ответ:

— К одной.

Акубжанов распоряжается в последний раз поднять Чикатило в клетку и при нем произносит заключительную формулу приговора:

— приговорить к смертной казни;

— вещественные доказательства уничтожить;

— судебные расходы отнести на счет государства.

АКУБЖАНОВ. Чикатило, суд приговорил вас к смертной казни. Вам ясен приговор?

ЧИКАТИЛО. Мошенник!

А. Вам приговор ясен?

Ч. Свободу России и Украине! Мошенник!

Его уводят из зала. Точка.

Еще было зачитано частное определение суда, где досталось милиции и прокуратуре. Потом состоялась пресс-конференция Акубжанова, во время которой он сказал две примечательные фразы.

Первая:

«Я умышленно не произнес слова „расстрел“, хотя у нас нет другого способа исполнения, — ему мало расстрела».

Вторая:

«Чикатило обязательно обжалует приговор. Не было ни одного приговора, вынесенного под моим председательством, который не был бы обжалован».

Бесконечно длинный день закончился вечерней пресс-конференцией у генерала Фетисова. Областное Управление внутренних дел в Ростове расположено по соседству с бывшим КГБ, ныне Управлением безопасности, где находится следственный изолятор, о котором Чикатило говорил: «Это мой курорт».

В тот вечер «на курорте» его уже не было — прямо из зала суда Чикатило повезли в Новочеркасск, в другой изолятор, где содержат приговоренных к смерти.

* * *

Юристы, с которыми мы консультировались, считают, что для обжалования приговора Ростовского областного суда в суде высшей инстанции были все основания. Пусть люди в Верховном суде России решают, по закону ли вынесен приговор. И есть кое-что повыше закона: как говорил Амурхан Яндиев, страшнее всего уйти Туда, неся на себе грех осуждения невинного.

Говорят, что Верховный суд, скорее всего, согласился бы с Акубжановым и его решение не отменил бы.

Тогда осужденный и его адвокат используют последний шанс — обращаются к Президенту России с просьбой о помиловании.

При президенте была особая комиссия по помилованию. Входят в нее не юристы, не администраторы, а просто порядочные люди. Дел у комиссии — сверх головы.

Затем комиссия сможет представить свои соображения Борису Николаевичу Ельцину в конце девяносто третьего года.

Президент человек суровый и не склонный к сантиментам.

Послесловие
Чистосердечное признание и глубокая благодарность

В апреле 1992 года мы впервые услышали о ростовском деле. В июле задумались — не написать ли об этом книгу. Мы сели за нее в конце июля, вчерне закончили к сентябрю, а в середине октября, едва был зачитан приговор, поставили точку.

До сих пор не верим, что уложились в такой срок.

Конечно, нас подгоняли обстоятельства. Мы хотели прийти к финишу первыми. И в то же время боялись, как бы наша лодка не перевернулась, — разгоряченные гонкой, мы набрали немыслимое количество фактов, высказываний, интервью, документов. Мы лавировали между ними, иногда бросали весла, чтобы немного поразмышлять о произошедшем и передохнуть от хлынувшего на нас потока ужасных и грязных подробностей, и снова двигались вперед.

Нас торопили, мы торопились.

Впрочем, если о таком писать неторопливо, можно и не выдержать.

Еще в школе нас учили, что, выигрывая в скорости, обязательно проиграешь в чем-то другом. В чем мы проиграли? На собственную работу трудно глядеть непредвзято: со стороны всегда виднее. Если в этой книге что-то упущено, потеряно, напутано, если вы не нашли в ней всего, что рассчитывали найти, вина наша и только наша. В чем авторы, понаторевшие в терминах уголовного права, признаются добровольно и чистосердечно, надеясь на ваше снисхождение.

И еще одно чистосердечное признание: одни мы никогда не справились бы с этой работой. Нам помогали и друзья, в которых мы всегда были уверены, и не знакомые прежде люди.

Наша искренняя признательность — тем людям, которые, не жалея своего времени, откровенно и щедро делились с нами воспоминаниями, наблюдениями, мыслями. Ни у кого из них мы не просили исключительных прав на предоставленные нам сведения, полагая, что гонка должна давать всем участникам равные возможности. С нас довольно и того, что с нами разговаривали дружески, откровенно и с пониманием.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация