Книга Дикие цветы, страница 6. Автор книги Хэрриет Эванс

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Дикие цветы»

Cтраница 6

– Это нечестно, у тебя ведь тоже должна быть доля… – начала она.

– Знаешь, мне все равно, – сказал он резко. – Просто приезжай. Завтра. Девочки тоже будут там, твои племянницы. Ты не виделась с ними десять лет. – Его голос звучал опустошенно. – Боже, Корди, познакомься хотя бы с Лорен-она моя жена, и вы никогда не встречались. Приезжай к маме в последний раз. Ты должна.

– Нет.

– Но как ты можешь?…

Она прервала его:

– Я не могу, Бен. – Она пыталась говорить спокойно. – Не надо. Я действительно не могу.

– Не можешь, потому что работаешь? По уважительной причине? Или просто потому, что не хочешь?

– По обеим. И ни по одной. – Она издала звук, напоминающий смех и рыдание одновременно.

– Ты была мне ближе всех-всех в этом мире, а теперь я просто не узнаю тебя, Корд.

От искреннего замешательства в голосе Бена у нее сжалось сердце. А еще от невыносимости обмана, огромной, омерзительной паутины лжи, которую она плела годами, чтобы скрыть от него правду…

– Я сегодня ездил туда, сразу после того, как ушли агенты по недвижимости. Дом абсолютно пуст, разве что фото на стенах. На одной из них мама и ты с Мадс после того, как она дала ей новую одежду. Это наше первое лето с ней…

Корделия закрыла глаза, вжимаясь в холодный церковный камень, словно загнанное в угол животное, ее живот пронзило болью.

– Все эти воспоминания… Дом в ужасном состоянии, и все же… – Он умолк. – Хорошо, скажу начистоту. Я просто чертовски хочу увидеть тебя, вот и все.

Она сглотнула, держась за пыльный аналой, уложенный в углу захламленной ризницы. С огромным усилием она сказала:

– Я никуда не поеду, Бен. Позвони мне… Позвони мне, когда она умрет.

Он начал что-то говорить-что-то про папу, – но Корд прервала связь. Она стояла, уставившись на телефон, затем дрожащими руками выключила его.

Она знала, где он стоял, когда говорил с ней. У выхода к пляжу за домом, где темные сосны вздымались стеной, и недалеко от конюшен-от дорогой Клоди с шелковистой серой мордой, которую она так любила поглаживать. Он стоял рядом с живой изгородью, которая сейчас, прямо сейчас, вероятно, была полна упругой ежевики ранней осени, обжигающей, как ледяная вода, и сладкой, как поцелуй. А в верхней части переулка находились телефонная будка и пляжная лавка, где продавались пластиковые мячи, сачки для ловли креветок и леденцы на палочке. Поход сюда за булочками с глазурью стал первой в ее жизни самостоятельной экспедицией. Она помнила его, как вчера: хруст песка на каменном полу, запах пирожных, выдубленная морем кожа, крем для загара… И возвращение домой по щербатой дорожке, и облегчение, когда впереди показались ворота Боски, и гордость отца за нее:

– Малышка Корд! Маленький храбрец!

Корделия не плакала, когда потеряла отца и своего лучшего друга. Она не плакала, ни расставшись с Хэмишем, ни позднее, когда поняла, чего лишилась, бросив его. Она не плакала, придя в себя после операции на горле, чтобы обнаружить, что та не удалась, и не проронила ни слезинки из-за преследовавших ее снов – тех, что с издевкой показывали ей жизнь, которая могла бы у нее быть. Но сейчас она плакала, рыдала навзрыд, закрыв лицо руками и широко открыв рот, как ребенок.

Она знала, что нужно вернуться домой, в безопасность квартиры, и снова остаться одной. Быстро, как только могла, Корд трясущимися руками cхватила сумку и бархатное платье и вырвалась в тишину улиц, бросившись прочь от церкви, ни капли не заботясь о том, что кто-то мог ее заметить.

Она обрадовалась пустоте поезда надземки, который понес ее обратно в Западный Хэмпстед. Корд видела свое отражение в темном от грязи окне напротив: бледное лицо, опухшие веки… Призрак-вот кем она была, призрак, оставшийся после другого, совсем не похожего на нее человека. Вернувшись домой, она отгородилась дверью квартиры от внешнего мира, сползла на пол и закрыла лицо руками.


Дева с пламенем в очах


Или трубочист – все прах…


Корд знала, что не сумеет заснуть-не сейчас, когда она снова оглянулась назад, в мрак прошлого. И тем не менее в эту душную ночь, лежа на кровати, горячая и беспокойная, сбросив одеяло, широко раскинув руки и невидяще глядя в потолок, она вспоминала только хорошие времена. Они были Дикими Цветами, и были так блаженны, так невероятно счастливы – разве нет? А потом она – потому что это ее, и только ее вина, – все разрушила. Умышленно, шаг за шагом она уничтожила семейное счастье. Счастье своей собственной семьи.

Глава 1


Лето 1975 года

Странно, но Уайлды так и не смогли прийти к единому мнению о том, как и когда Мадлен Флэтчер появилась в их жизни. Впоследствии, уже поздней осенью, когда Боски и бухта Уорт стали лишь ярким пятном в их памяти, они с упоением вспоминали каждое мгновение лета, хотя поначалу мысли об этом приносили сильную боль. Они были очень эмоциональными детьми, в большей степени, конечно, Корделия, а брат следовал ее примеру. Они не могли говорить друг с другом о Боски без дрожащих губ и мокрых глаз: о том, как голуби лениво ворковали в деревьях, или о том, какая мягкая, почти как шелк, была обивка диванчика, на котором они сидели под окном, или о прохладном, грязно-сером, смешанном с сосновой корой песке за пляжным домиком, или о ежевике, растущей вдоль узкой тропинки, ведущей к морю. Они вспоминали запахи, царившие в доме, и звуки волн, и огромное небо над их головами. Они вспоминали глупые игры, которые выдумывали папа и Корд: «догони оладушек», «волны» и самую их любимую, «цветы и камни», состоявшую в том, чтобы ворваться в заросли полевых цветов за домом с завязанными глазами и за десять секунд собрать столько цветов и камней, сколько сможешь; очки добавлялись за цветовое разнообразие и вычитались, если среди камней оказывались ракушки. Бен всегда побеждал, несмотря на то, что его, взбудораженного победой, часто тошнило, и на то, что он иногда забредал в кусты ежевики, откуда вылезал весь исцарапанный.

В Туикенеме, когда в преддверии зимы стена осеннего дождя накрывала старый дом у реки, дети успокаивали себя, распределяя свои воспоминания о лете по дням или по событиям, постоянно все пересчитывая и сверяясь друг с другом, чтобы память не потускнела. «Мы вместе ходили за мороженым семь раз», «Миссис Гейдж варила нам к чаю яйца четыре раза», «Я выиграл в „цветы и камни“ десять раз подряд», «У нас гостило пятнадцать человек», «Папа приехал на двадцать дней».

Даже Алтея, которая, по ее словам, искренне не любила это место, ясно помнила цвет воздушного змея, который тем летом 1972 года врезался в крыльцо и запутался в бахроме, украшавшей подушку. Она также помнила новую тунику в восточном стиле, купленную у Бибы в 1973-м за неделю до ежегодного изгнания в бухту Уорт, и голос Берти, томно растянувшегося на крыльце и изображавшего голос миссис Гейдж; его пародия была настолько точна, что вскоре Алтея начала икать от смеха. Еще она прекрасно помнила грустную маленькую девочку, жившую по соседству, чье маленькое и ужасно бледное лицо начала замечать тем летом 1975 года каждый вечер, когда садилась с детьми за чай. Точного дня, когда Алтея заметила девочку впервые, она не помнила; быть может, это было даже годом ранее.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация