Книга Фрэнк Синатра. «Я делал все по-своему», страница 9. Автор книги Рэнди Тараборрелли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Фрэнк Синатра. «Я делал все по-своему»»

Cтраница 9

Пожалуй, эти четыре года были самыми романтическими за всё время длительных и непростых отношений Фрэнка и Нэнси. Фрэнк посвящал Нэнси стихи, вместе с ней слушал оперы на пластинках. Они ходили гулять на набережную и поглощали крайне популярное лакомство под маркой «Кримсикл» – ванильное мороженое с апельсиновым шербетом – до тех пор, пока обоих не начинало мутить. Фрэнк учил Нэнси канасте – сложной карточной игре, где участники предъявляют комбинацию из семи и более карт. Правда, Фрэнк сам путался в правилах, и поэтому влюбленные не столько играли, сколько хихикали. Фрэнк инстинктивно чувствовал: если он свяжет жизнь с Нэнси, никакие препятствия к тому, чтобы ломиться в закрытые двери, пробовать себя то на одном поприще, то на другом, ему не грозят. Нэнси одобрит любое его начинание, всегда поддержит. Он даже обсудил с ней такие перспективы, заметил, что подобная жизнь не сулит ни быстрых денег, ни даже более-менее сносных гарантий, – и ему показалось, что Нэнси всё поняла. Что-то было в этой девушке особенное, что-то подсказывало: на нее можно положиться.

– Я намерен добраться до самой вершины, – честно предупредил Фрэнк. – И не потерплю хомута на шее.

– Я не стану хомутом, – пообещала Нэнси.

– Я серьезно говорю, – продолжал Фрэнк. – Так ты со мной, да?

– Да, я с тобой, Фрэнки. Я всегда с тобой и за тебя, – пообещала Нэнси.

Начало карьеры

Первое выступление девятнадцатилетнего Фрэнка перед большой аудиторией состоялось восьмого сентября 1935 года. Бешеной популярностью пользовалась в то время радиопрограмма Эдварда Боуза (больше известного как Майор Боуз), в которой он давал возможность простым ребятам продемонстрировать свои таланты. Транслировалась эта передача в прямом эфире из нью-йоркского театра «Кэпитол»; лишь годом ранее передачу включили в сетку вещания радио «Эн-би-си», а годом позже трансляции стали вести на всю страну. Фрэнк со смехом вспоминал:

– Всякий раз, когда в руках у Боуза оказывался микрофон, он говорил: «Колесо Фортуны вращается – поди знай, когда остановится». По-моему, самое идиотское начало для радиопередачи. Во всяком случае, хуже я не слыхал.

Параллельно с Фрэнком пыталась пробиться группа «Три вспышки», в которой состояли Фред Тамбурро (Тамби), Пэт Принсайп (Принц) и Джеймс Петроцелли (Скелли). Теперь трудно сказать, чья это была светлая мысль – Боуза или Долли – присоединить к ним Фрэнка и сделать из трио «Хобокенскую четверку». Впрочем, это не так уж важно. Главное, что «Хобокенская четверка» сорвала изрядно аплодисментов, скопировав исполнение композиции «Лоск» («Shine»), записанной знаменитыми «Миллз Бразерз» совместно с Бингом Кросби.

По правилам радиошоу Майора Боуза слушатели должны были звонить по спецномеру и голосовать за понравившихся исполнителей. «Хобокенская четверка» набрала огромное количество голосов. Но самое удивительное вот что: уже при первом выступлении Фрэнка перед большой аудиторией стало ясно, что его голос не нуждается в дальнейшей обработке. Пусть Фрэнку недоставало образования и воспитания, пусть он понятия не имел о том, что его ждет – голос у него уже был, и превосходный. «Хобокенская четверка» во главе с Фрэнком выступила еще несколько раз, а вскоре у Фрэнка появилась возможность отправиться в турне с гонораром шестьдесят пять долларов в неделю. Вместе с «Хобокенской четверкой» выступали и многие открытые Боузом талантливые ребята – чечеточники, жонглеры, исполнители на губной гармонике. Всего шоу включало шестнадцать номеров. Фрэнк наслаждался вниманием публики и оттачивал сценическое мастерство.

В составе «Хобокенской четверки» он пел три месяца, до конца 1935 года. Разрыв произошел по банальнейшей причине – Фрэнк во время выступлений отчаянно «перетягивал одеяло на себя». Подмигивал женщинам из зрительного зала, всячески привлекал внимание. Понятно, что это не нравилось его товарищам.

Недовольство подчас выливалось в самые вульгарные драки, и вот Фрэнк, который изначально был не в восторге от перспективы выступать в составе группы, решил завязать с турне.

– Я всегда хотел петь соло. Чтобы на сцене – я один, и всё внимание – только мне, – признавался он много позже.

Впрочем, из этого турне Фрэнк успел выжать максимум. Продолжать выступления с «Хобокенской четверкой» означало топтаться на одном месте. Вдобавок он ужасно скучал по родителям (известно, что Фрэнк посылал матери длинные письма и фотографии) и, конечно, по своей Нэнси.

Правда, возвращение домой не было счастливым. По мнению Марти Синатры, его сын в очередной раз «свалил» с хорошей работы.

Последовала бурная сцена. Марти выступал в своем репертуаре: Фрэнк никогда ничего не добьется, если будет так разбрасываться, и вообще он – раздолбай. Фрэнк, в свою очередь, приводил привычный аргумент: отец просто не понимает его стремлений. И не пытается поддержать его. В тот раз Фрэнк не просто обиделся на отца – он разозлился. Кажется, никогда еще желание доказать, что отец глубоко не прав, не разбирало Фрэнка с такой силой. Долли давно устала от ссор между мужем и сыном. В собственном доме – ни минуты покоя, одни разборки.

– Вы двое меня с ума сведете! – кричала она. – Фрэнки хочет петь, Марти. Так пусть поет, не мешай ему, ради всего святого!

Волевая и напористая, Долли давно определила, кто из них с Марти главный. Во времена, когда мужчина, независимо от личных качеств, считался главой семьи, Долли управляла мужем по своему хотению, даже на людях не пытаясь делать вид, будто мнение Марти что-то значит. Марти смирился.

– Ладно, Долли, будь по-твоему, – говорил он.

Сдался Марти и на этот раз.

– Всё, молчу. – Такой фразой (и смущенной улыбкой) завершился спор с Фрэнком.

Фрэнк начал петь – разумеется, один! – в придорожном кафе неподалеку от городка Инглвуд-Клиффс, в двух милях к северу от моста Джорджа Вашингтона.

Вскоре он познакомился с Хэнком Саниколой – очень пробивным антрепренером. Они быстро сошлись, и Хэнк начал «по-дружески» продвигать Фрэнка. На долгие годы Саникола, тоже сицилиец по происхождению, стал правой рукой Синатры. Он даже время от времени аккомпанировал ему на фортепьяно во время концертов.

– Силы мне было не занимать, – однажды признался Саникола, имевший опыт на боксерском ринге. – Драться я умел. Я выходил вперед и защищал Фрэнка от всяких агрессивных молодчиков в барах.

– Хэнк был отличным парнем, настоящим дагом, – говорил Синатра. Своих друзей он называл «дагами», на английский манер переделывая ругательное, в общем-то слово «даго», то есть «итальяшка», «макаронник». Впрочем, говоря «даг», Фрэнк имел в виду «земляк».

Саникола выбил Фрэнку постоянную работу – устроил в бар «Рустик кэбин». Фрэнк получал там от пятнадцати до тридцати долларов в неделю – обслуживал столики в качестве официанта и пел с группой Гарольда Ардена.

– У нас был слепой пианист, – рассказывал Фрэнк. – Абсолютно слепой и абсолютно лысый. Помню, мы с ним ходили от столика к столику, я таскал его инструмент, он играл, я пел. На крышке стояло блюдце для монет от добрых слушателей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация