Книга Чужие души, страница 5. Автор книги Алла Демченко

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Чужие души»

Cтраница 5

— Сергей, ты не на моем месте, — быстро прервала подчиненного Елена Евгеньевна.

Умник сыскался. Дроздовская была ее личной головной болью. Как она дала себя уговорить невестке Дроздовской? Надо было сразу выпроводить ту из кабинета, но интеллигентная Юлиана Дроздовская не только рассказала все ужасы проживания с полоумной свекровью, но и, смущаясь содеянного, протянула увесистый конверт. Оплата значительно превышала цену прейскуранта. Пришлось согласиться. Теперь нечего сетовать. Осталось ждать два месяца и молиться, чтобы Дроздовская, не дай бог, не сиганула с балкона.

— Елена Евгеньевна, я, хотя и не на твоем месте, — Сергей Николаевич вернул словесный пас обратно, — но поостерегся бы. Я говорю не о Дроздовской. Хотя балконную дверь надо в ее палате наглухо закрыть. Нечего ей сидеть на балконе. Пусть лучше на улице гуляет.

— Вот и займись Дроздовской. А вообще, Сергей, знаешь чего тебе не хватает?

Елена Евгеньевна легкой походкой подошла к сидящему Сергею Николаевичу настолько близко, что он уловил терпкий запах ее духов. Рука, опущенная на его плечо, плавно переместилась на спину, ближе к лопаткам. От этого внезапного прикосновения у Крапивина даже дух перехватило. И он только вопросительно кивнул, мол, чего же все-таки не хватает?

— Отдыха. Замотался ты здесь один за всех. Бери отпуск на неделю. Съезди к сыну, внука повидай. В конце концов, съезди на дачу, сходи на рыбалку. Просто — отдохни.

Будь ее воля — она бы весь персонал отправила бы в отпуск. Ведь статью будут обсуждать, и найдутся умники: начнут перебирать, считать, сколько умерло стариков в центре. Ни к чему такие разговоры. Как же не вовремя и статья, и смерть Кузиной. Даже Сергей, которого, кроме бутылки, особо ничего не волнует, и тот туда же. «Все у нас не так». А деньги, спрашивается, на выпивку за что получаешь?

— Елена, за отпуск, конечно, спасибо. А как с ночными дежурствами? Кто в отделении останется?

— Не волнуйся. Неделю продержимся. Договорюсь с районным терапевтом. Подежурит. Справимся.

Елена снова, блеснув бриллиантовой россыпью кольца, доверительно похлопала его по плечу. Сергею Николаевичу даже неудобно стало за разговор. Далась ему эта статья. Пусть пишут что хотят. У каждого свой хлеб. О своем хлебе он старался не думать.

— И вот еще… — замялся Крапивин, — Вероника Ивановна из восьмой палаты в последнее время стала какая-то вялая. — Сергей Николаевич многозначительно посмотрел на Елену. — Ты же мне обещала отменить лечение.

— Уже отменила.

— Но ведь Вероника Ивановна говорила, что Лариса утром ей снова приносила капли.

— Послушай, Сергей, в таком приличном возрасте, как у твоей Вероники Ивановны, померещится и не то. Может, кто-то из медсестер валерьянку приносил. Так что теперь?

Во двор, нарушая привычную тишину, а заодно и разговор, заехали машины. Елена Евгеньевна убрала руку с плеча Крапивина и направилась к окну.

За машинами автоматически закрывались ворота. Задонский приехал не один. В спутнице Антона Игоревича Елена без труда узнала нотариуса и с облегчением вздохнула. Задонский приехал к Веронике Ивановне. Выходит, созрела бабушка для душевного разговора. В такие приезды Задонский обычно долго в центре не задерживался. Забежит еще к Людмиле на полчаса и сразу уедет.

— Давай, Сергей, иди работай. И об отпуске подумай.

Сергей Николаевич, сожалея, что разговор так внезапно прервался, а главное — прервалась видимость близости с Еленой, покинул кабинет. Его ждал обход немногочисленных пациентов.

Вот Вероника Ивановна стала хуже себя чувствовать. А ведь он просил Елену повременить с лечением. А за это время он обязательно что-то придумает. Правда, от отмены препарата сразу лучше не станет. Пока выведется полностью из организма — время должно пройти. А насчет утренних капель надо уточнить у Ларисы. Не могла же Елена его обмануть.

От этих невеселых мыслей Сергей Николаевич Крапивин захотел немедленно выпить. Он робко посмотрел по сторонам, словно кто-то мог прочитать его мысли и доложить Елене.

Чтобы не искушать судьбу, Крапивин направился в палату Старостиной. Он всегда начинал обход с ее палаты. Жалоб и сетований на жизнь у Агнессы Харитоновны никогда не было. Хорошее настроение, казалось, передавалось всем, кто хоть как-то соприкасался с ней. И окончит он утренний обход, как обычно, в палате Вероники Ивановны. Измерит давление, подержит ее сухонькую, жилистую руку в своих руках. И такое ощущение, что прикоснулась к нему рука покойной жены.

Почему именно так должна была бы выглядеть его Женька, доживи до такого почтенного возраста, он и сам не знал. Только каждый раз, подходя к восьмой палате, он вспоминал жену именно в тот момент, когда они пили дешевое вино на съемной квартире. Он должен был получить очередное звание и не получил. Женя смотрела на него сквозь бокал и утешала. Да бог с ним, с тем званием. А что обошли в очередной раз с повышением, так не страшно. И будут еще у них праздники, и все звезды на погонах у него впереди. Да что там звезды — вся жизнь впереди. Они были молоды и счастливы. Женьке удавалось хорошо жить, невзирая ни на что. Рядом с ней он тоже жил хорошо и счастливо. Жаль, что поздно узнал об этом.

После смерти Жени ни погоны, ни деньги, ни Киев, о котором они мечтали, стали ему не нужны.

Сергей Николаевич тихонько постучал в палату номер восемь и приоткрыл дверь. Без стука отставной полковник медицинской службы в женские палаты не входил. Вероника Ивановна улыбнулась, и ему показалось, что с небес улыбнулась его Женька.

Окончив обход, Крапивин допил припрятанный коньяк и вернулся к прерванной компьютерной игре.


Мартовская непогода опустилась на Киев, невзирая на то, что тротуары давно высохли, солнце пригревало и на газонах начала пробиваться еле заметная трава.

Иван Андреевич Савицкий в этот день проснулся непростительно поздно. Стрелка часов медленно приближалась к восьми. В последнее время он чувствовал себя неважно. Особенно плохо ему становилось под вечер. Это «плохо» трудно поддавалось описанию: сердце начинало бешено колотиться, а потом, устав от собственного ритма, замирало в груди. Голова превращалась в пустотелую глыбу. Но больше всего Ивана Андреевича пугали мысли, вернее, их полное отсутствие. Временами он слушал собеседника и ничего не понимал из сказанного, словно тот прилетел с другой планеты и тарабанил на своем инопланетном языке. К счастью, такое состояние длилось всего пару секунд. Эти секунды Иван Андреевич переживал как вечность. А еще память… Совсем никуда не годится.

Иван Андреевич сонно посмотрел на циферблат. Обычно он просыпался не позже шести, и все шло по графику: пробежка по аллее вдоль дома, до парка и обратно. Потом он долго плескался под горячим душем, блаженно подставляя тело под колючие тоненькие струйки, чтобы затем резко включить холодную обжигающую воду. После контрастного душа во всем теле ощущались легкость и бодрость. Чисто выбритый и слегка помолодевший, при полном параде он появлялся в столовой, когда Людмила разливала кофе по чашкам. Он с удовольствием брал чашку в руки и любовался женой.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация