Книга Бедабеда, страница 7. Автор книги Маша Трауб

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Бедабеда»

Cтраница 7

Людмила Никандровна по-доброму завидовала подруге. Она понимала, что ни о каком везении речи нет, хотя многие говорили про Нинку, мол, «повезло ей – замуж вышла, таких сыновей родила». Подруга сама выстроила свою семью так, как выстраивала игру. И держала удар. Каждый день, каждую минуту. Она была и стратегом, и тактиком, и, естественно, капитаном. У Людмилы Никандровны играть на личном фронте не получалось. Она проиграла еще на отборочных играх. Задним умом понимала, конечно, что Нинка была миллион раз права, но, как напевал на манер песни Аллы Пугачевой их тренер Димдимыч после проигрыша, «фарш невозможно провернуть назад».

Людмила Никандровна трезво оценивала физические данные дочери. Настя не была феноменально одарена, но не без способностей. Вряд ли она стала бы баскетболисткой или волейболисткой – все-таки ростом пошла в отца, – но у нее были достаточно длинные для девочки ноги, пропорциональный торс, узкая кость. К тому же она отличалась миловидностью. Но, к сожалению, путь в гимнастки и фигуристки тоже ей был заказан – Настя природной гибкостью не обладала, чем тоже пошла в отца. Мышцы кондовые. Еще у нее оказался низкий болевой порог – совершенно не терпела боль. При попытке растянуть ее на шпагат Настя начинала орать сразу же, и это оказалось не капризом. Она действительно не могла терпеть. Так что Людмила Никандровна решила, что девочка может найти себя в другом – петь, танцевать, рисовать, играть на музыкальных инструментах, сочинять стихи, наконец. Дочь начинала заниматься вроде бы с увлечением, но теряла интерес, если занятия требовали хотя бы минимальных усилий. Людмила Никандровна не заставляла Настю, не могла надавить, отправить на занятие насильно, не обращая внимания на слезы и сопли. Девочка быстро поняла, что матерью можно манипулировать, и находила многочисленные, проверенные временем и многими поколениями детей отговорки: «спать хочу», «учительница кричит, и голос у нее противный», «живот болит».

– По жопе, – хохотала Нинка, когда Людмила Никандровна жаловалась подруге на дочь, которую невозможно было ничем увлечь. – Она лентяйка!

– Ну а вдруг ей и вправду не интересно? – Людмила Никандровна пыталась найти оправдание не столько Настиному, сколько собственному безволию.

– Ага, можно подумать, мы с тобой балдели от волейбола. Прямо спали и видели, как мяч через сетку будем кидать. Интерес приходит во время игры, как говорил наш Димдимыч.

Людмила Никандровна действительно не помнила, чтобы мечтала стать профессиональной спортсменкой и всю жизнь играть в волейбол. Да ни у кого из их команды не было такой страсти, разве что у Светки. Та – да, просто бредила волейболом. Но Нинка точно его в гробу видала.

– Ты же понимаешь, если у нас не было возможностей, то хочется, чтобы у наших детей они были, – опять оправдывалась Людмила Никандровна.

– Драмкружок, кружок по фото. Я говорю – по жопе, и пусть не выступает! – отвечала Нинка.

– Я не могу. Головой все понимаю, а толку-то. И про себя все знаю, и про Настю…

– Надо было тебе на венерологию, а не на психиатрию идти, – веселилась Нинка. – Меньше бы причинно-следственные связи искала.

Когда Настя вступила в подростковый возраст, как и сыновья Нинки, Людмила Никандровна уже на стену лезла от капризов и неконтролируемых взбрыков дочери. Та продолжала издеваться над матерью, еще в детстве уяснив, что ничего ей за это не будет. Дети пробуют край, линию, как на спортивной площадке, за которой считается «аут», но Людмила Никандровна не смогла начертить эту линию для собственной дочери. Настя становилась совершенно несносной, а ее шалости – все менее безобидными. Она, например, могла усесться на подоконник и свесить ноги с внешней стороны. Людмила Никандровна умоляла дочь так не делать, потому что опасно и вообще нельзя. Просто нельзя. Но Настя, поняв, что может произвести эффект, усаживалась на подоконник и, болтая ногами в воздухе, делала «уголок», попеременно отпуская руки.

– Слышь, звезда, если навернешься, то не сдохнешь – деревья внизу, но ноги свои красивые переломаешь и шею длинную свернешь на хрен. Ну и все, будешь овощем лежать. Мы ж тебя спасем, в лучшую больницу отвезем, – равнодушно проговорила Нинка, когда зашла в гости и увидела Настю в привычной позе в окне. Настя тут же соскочила с подоконника и никогда больше туда не садилась.

Дочь росла неряхой, что буквально выводило Людмилу Никандровну из себя. Уборка в комнате для Насти превращалась в трагедию и неизменно заканчивалась истерикой. В ее комнату вообще невозможно было зайти.

– И чё срач-то такой? – возмутилась как-то Нинка. – Не надо, что ли, ничего?

– Не надо, – огрызнулась Настя.

Нинка взяла совок, веник и начала заметать вещи в угол. Настя делала вид, что ей совсем неинтересно, но следила за действиями тети Нины – единственного человека, которого боялась, поскольку просто не знала, чего ждать от ненормальной подруги матери. Нинка взяла здоровенную сумку и засунула всю сметенную одежду, вместе с косметикой, трусами, колготками и всем, что валялось на полу. Утрамбовала и застегнула.

– И куда вы ее понесете? – спросила Настя, держась из последних сил.

– На мусорку выставлю. Кому надо, заберут. Тебе же не надо, – ответила Нинка.

А дальше было совсем смешно. Настя думала, что мать не позволит выбросить вещи, среди которых оказались и новые, дорогие. Да и не особо верила, что тетя Нина действительно выбросит все на мусорку. В реальность происходящего Настя поверила, когда Нинка дотащила сумку до мусорного контейнера, открыла сумку и к ней тут же приблизилась парочка бомжей и начала копаться в содержимом. Бомжиха даже приложила к талии Настину юбку. Тут Настя, наблюдавшая за всем с балкона, пулей слетела вниз и отобрала сумку у бомжей. Впрочем, бомжиха юбку так и не отдала. Девочка впала в истерику и кричала, что это ее любимая юбка и без нее она вообще, можно сказать, голая, надеть нечего!

– Ну кто ж знал? – хмыкнула спокойно Нинка.

Настя перестала разбрасывать вещи. В шкафу, конечно, все было свалено как попало, но хотя бы появилась возможность ходить по комнате.

У Нинки находились рецепты воспитания на все случаи жизни. Если Настя отказывалась даже тарелку за собой в раковину поставить, Нинка советовала:

– Дай ей килограмма два-три картохи, пусть сидит и чистит.

– Она не будет, – пожимала плечами Людмила Никандровна. – Как я ее заставлю?

– Элементарно. Пока не почистит, жрать не сядет.

Да, это было элементарно. Для Нинки. Она бы точно не дала своим сыновьям даже сухой горбушки, пока не выполнят поручение. Нинка – мало того, что умная, так еще и с железным характером. Людмила Никандровна не могла похвастаться ни стальной выдержкой, ни хоть каким-то характером, если речь шла о Насте. Хотя нет. Даже в молодости, на соревнованиях, Нинка билась до последнего, и только благодаря ее выдержке их команда выигрывала у противника, который расслаблялся и уже праздновал победу. Нинка никогда не сдавалась. Мила же готова была принять поражение.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация