Книга Комната на Марсе, страница 3. Автор книги Рэйчел Кушнер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Комната на Марсе»

Cтраница 3

Мир разделился надвое – на добро и зло, связанные вместе. Парк развлечений и окружная тюрьма.

– Ну и ладно, – сказала Конан. – Не очень-то хотелось. Билеты чертовски дорогие. Уж лучше я бы вернулась в большой O. Ор-лан-до.

– Слушайте эту дуру, – сказала кто-то. – Не бывала ты ни в каком Орландо.

– Я там двадцать штук спустила, – сказала Конан. – За три дня. Привезла мою девочку. Ее детишек. Люкс с джакузи. Пропуск во все зоны. Стейки из аллигаторов. Орландо – это отпад. Намного отпадней, чем этот автобус, это точно.

– Думала, они везут тебя в «Волшебную гору», – сказала женщина напротив Конан. – Тупая пизда.

Все лицо у нее было в наколках.

– Ё-мое, да ты ходячая картинка. Я вот смотрю на нашу группу и голосую за тебя как за главную претендентку на успех.

Она фыркнула и отвернулась.

Что я в итоге сумела понять о Сан-Франциско, так это то, что я была погружена в красоту и не могла увидеть ее. И все равно, я никак не решалась уехать оттуда, пока меня не вынудил мой постоянный клиент, Курт Кеннеди, но проклятие города последовало за мной.


В остальных отношениях она была жалкой личностью, эта актриса, в честь которой меня назвали. Ее сын порезал себе артерию на ноге, когда полез через забор, и умер в четырнадцать лет, после чего она стала пить не просыхая, пока не умерла в сорок три.

Мне двадцать девять. Четырнадцать лет – это целая вечность, если я столько проживу. В любом случае должно пройти в два с лишним раза больше времени – тридцать семь лет – до того, как я получу право на условно-досрочное освобождение, после чего, если мне его дадут, я начну отбывать второй пожизненный срок. У меня два пожизненных срока плюс шесть лет.

Я не планирую жить долго. Или недолго, если уж на то пошло. У меня вообще нет планов. Дело в том, что ты просто существуешь, независимо от своих планов на этот счет, а потом перестаешь существовать – и тогда твои планы теряют всякий смысл.

Но если у меня нет планов, это не значит, что у меня нет сожалений.

Если бы я никогда не работала в «Комнате на Марсе».

Если бы мне никогда не встретился Укурок Кеннеди.

Если бы Укурок Кеннеди не решил преследовать меня.

Но он решил и делал это непрестанно. Если бы ничего из этого не случилось, меня бы сейчас не было в автобусе, который везет меня жить в бетонный ящик.


Мы остановились на красный свет после съезда с шоссе. Из окна виднелось перечное дерево, к которому был прислонен матрас. Даже эти две вещи, сказала я себе, должны быть связаны вместе. Никаких вам перечных деревьев с кружевными ветвями и розовыми зернами без грязных старых матрасов, прислоненных к их стволам, изогнутым вопросительным знаком. Все хорошее притягивает плохое и само становится плохим. Все кругом плохое.

– Я раньше каждый раз думала, что это мой матрас, – сказала Лора Липп, уставившись на бесхозный матрас. – Я ехала по Лос-Анджелесу, и видела матрас на тротуаре, и думала: «Эй, кто-то украл мой пружинный матрас»! Я думала: «Там моя кровать… там моя кровать». Каждый раз. Потому что, честно, они выглядели точь-в-точь как мой матрас. Я ехала домой, и моя кровать была на месте, в спальне. Я снимала покрывала и простыни, чтобы увидеть матрас и убедиться, что это мой, и каждый раз убеждалась. Я всегда находила его там, дома, несмотря на то, что только что видела вылитый мой матрас, валявшийся на улице. У меня такое чувство, что я такая не одна, и это что-то типа всеобщей заморочки. Дело в том, что все матрасы обтягивают одним и тем же материалом и прошивают одинаково, и ты не можешь не думать, что это твой, когда видишь его лежащим на обочине шоссе. Типа, за каким чертом кто-то выволок сюда мою кровать?!

Мы проехали мимо освещенного рекламного стенда: «ТРИ КОСТЮМА за $129». Это было название фирмы. Три костюма за $129.

– Там тебя приоденут, – сказала Конан. – Выйдешь как картинка.

– Где они взяли эту дуру? – сказала кто-то. – Ей костюмчиков дешевых захотелось.

Где они взяли любую из нас. Это знали только мы сами, и никто этого не говорил. Кроме Лоры Липп.

– Хочешь знать, что они делали с детьми? – спросила меня Лора Липп. – Та старая леди и ее психанутый муж из «Волшебной горы»?

– Нет, – сказала я.

– Ты не поверишь, – продолжала она. – Это бесчеловечно. Они…

Прогремело объявление по громкоговорителю. Нам сказали оставаться на местах. Автобус останавливался, чтобы выпустить трех мужчин, сидевших в отдельных клетках в передней части салона. Во время высадки с них не сводили пушки, как и с нас.

– Мать моя женщина, – сказала Конан. – Я пробыла там шесть месяцев.

Женщина, сидевшая впереди Конан, застремалась как подорванная.

– Ты реальный чувак? Реальный? Черт. Охрана! Охрана!

– Успокойся, – сказала Конан. – Я там, где надо. То есть не надо. Это вообще никому не надо. Но они подчистили мое дело. Они лажанулись и посадили меня с кавалерами в старом городе, в Центральный мужской. Это был откровенный ай-я-яй.

Раздались смешки и сдавленный ржач.

– Они посадили тебя в мужской обезьянник? Они думали, ты правда чувак?

– Не просто в окружной. Я была в тюрьме штата Васко.

По проходу прокатился гомон недоверия. Конан не стала никого убеждать. Позднее я узнала подробности. Конан действительно была в мужской тюрьме, по крайней мере в приемнике. Она, или лучше сказать он, на самом деле выглядела как мужчина – именно так я и буду говорить о нем в дальнейшем.


Я сожалею о «Комнате на Марсе» и о Кеннеди, но есть и другие вещи, о которых вам бы, наверно, хотелось, чтобы я сожалела, хотя это не так.

Я не сожалею о тех годах, что прожила под кайфом, читая между делом библиотечные книги. Та жизнь не была плохой, даже если я вряд ли вернусь к ней. Я зарабатывала стриптизом и могла позволить себе покупать что хочу, а хотела я наркотиков, и если вы никогда не пробовали героин, я вас просвещу: под героином вы себе нравитесь, особенно поначалу. И другие люди тоже вам нравятся. Вам хочется быть снисходительными ко всему миру, всем дать поблажку, отнестись по-доброму. Ничто не приносит такого умиротворения. Первым, что я пустила себе по вене, был морфин – один парень по имени Билл растворил мне таблетку в ложке воды и помог уколоться, причем он не был для меня кем-то особенным, и я не думала всерьез о наркотиках, просто то, как он бережно взял мою руку и нащупал вену, то, как аккуратно ввел иглу, такую тонкую и изящную, сама эта ситуация со случайным парнем, которого я больше никогда не видела, вколовшим мне дозу в заброшенном доме, – все это было именно тем, как девушка понимает любовь.

– Кайф от иглы, – сказал он. – Он тебя схватит за загривок.

Он обхватил меня за затылок, словно резиновыми щипцами, а затем по всему телу разлилось тепло. Я испытала самое большое расслабление в моей жизни, и меня прошиб пот. Я влюбилась в это ощущение. Я не скучаю по тем годам. Я просто вам рассказываю.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация