Книга Пикник и прочие безобразия, страница 13. Автор книги Джеральд Даррелл

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пикник и прочие безобразия»

Cтраница 13

- Оставь свои отвратительные шутки, - возмутилась мама. - Будто ты и впрямь думаешь, что я стану это есть.

Еще два официанта присоединились к своему товарищу, и втроем они принялись тушить пламя салфетками. Кусочки помидоров и горящего хлеба летели во все стороны, приземляясь на всех столах и людях без разбора. Одной из тучных леди достался сочный шлепок шматком помидора, а одному престарелому джентльмену, только что занявшему свое место за столом, красный уголек пришпилил галстук к рубашке, точно раскаленная индейская стрела. Вынырнувший из кухни казначей мгновенно оценил ситуацию, схватил кувшин с водой, подбежал к плите и вылил на нее всю воду. Конечно, пламя погасло, зато ближайшие столы были окутаны облаками пара, который распространился по всей столовой, неся с собой смешанный запах помидоров, горелого хлеба и жженой бумаги.

- Узнаю запах овощного супа с вермишелью, - заметил Ларри. - По-моему, мама, ты просто обязана отведать немного после таких стараний юного официанта.

- Что за чушь ты городишь! - воскликнула мама. - Они тут все сумасшедшие!

- Нет, - вступил Лесли. - Они тут все греки.

- Синонимы, синонимы, - заключил Ларри.

Почему-то один официант ударил кулаком другого; тем временем казначей схватил виновника суматохи за лацканы пиджака и честил его нехорошими словами. Ко всему этому прибавились негодующие крики пострадавших. Угрожающие жесты, толчки и сочная брань являли собой увлекательное зрелище, но у всякого удовольствия есть свой предел, так и здесь все кончилось тем, что казначей влепил нашему официанту добрый подзатыльник, в ответ на что тот сорвал с себя не первой свежести форменный пиджак и швырнул в лицо казначею, а тот швырнул его обратно и велел парню убираться из столовой. После чего сердито приказал оставшимся официантам навести порядок и направился к нашему столу, извиняясь налево и направо перед другими пассажирами. Подойдя к нам, остановился, выпрямился во весь рост, достал из петлицы пиджака свежую гвоздику и подал маме одной рукой, беря другой ее правую руку и запечатлевая на ней галантный поцелуй.

- Мадам, - сказал он, - примите мои извинения. Мы не можем подать вам обжаренные помидоры. Любое другое блюдо, какое пожелаете, только не обжаренные помидоры.

- Это почему же? - полюбопытствовал Ларри.

- Потому что наш гриль не работает. Понимаете, - продолжал он объяснять, - это наш первый рейс.

- Представляю себе второй, - съязвил Лесли.

- Скажите, - не унимался Ларри, - почему ваш официант задумал жарить на той плите?

- Это очень глупый парень, - ответил казначей. - У нас на судне только опытный персонал. Его демонтируют в Пирее.

- Расскажите, как вы демонтируете официантов? - не выдержал Ларри.

- Ларри, дорогой, - поспешила вмешаться мама, - господин казначей - очень занятой человек, не будем его задерживать. Пусть мне сварят яйцо.

- Благодарю, - с достоинством произнес казначей, поклонился и отступил на кухню.

- На твоем месте я довольствовался бы сырыми помидорами, - сказал Ларри. - Сама видела, как они их обжаривали. Страшно подумать, что они сделают с вареными яйцами.

- Ерунда, Ларри, - отозвалась мама. - Вареное яйцо при всем желании не испортишь.

Она ошиблась. Когда ей через десять минут принесли два яйца, они не только были сварены вкрутую, но и тщательно очищены заботливыми, однако немытыми пальцами.

- Смотрите! - воскликнул Ларри. - Какое блюдо! Сварено на совесть и покрыто пальцевыми отпечатками, которым сам Шерлок Холмс позавидовал бы!

Пришлось маме спрятать эти странные реликвии в сумочку и после завтрака незаметно выбросить их за борт, чтобы, сказала она, никого не обидеть.

- Одно я скажу, - произнес Ларри, глядя, как яйца летят в воду, - три дня питания одной только горячей анисовкой, и мы сойдем на берег худые, как щепка, и веселые, как Бахус.

Однако он тоже ошибался.

Вечерняя трапеза была, по греческим меркам, почти эпикурейской. Нам подали три блюда: первое - холодное по закону, поскольку речь шла о закусках, два остальных - холодные потому, что их подали на холодных тарелках препирающиеся, как обычно, друг с другом официанты. Тем не менее все было съедобно, и единственное недоразумение возникло, когда Марго в своих закусках обнаружила маленький глаз каракатицы. Мы не устояли против соблазна приналечь на вино и поднялись из-за стола, слегка покачиваясь, в чудном настроении.

- Вы пойти ночной клуб? - осведомился казначей, кланяясь у выхода из столовой.

- А что, - подхватил Ларри эту идею. - Пошли, устроим оргию среди пальм. Ты не забыла фигуры кадрили, мама?

- И не подумаю выставлять себя на посмешище, - гордо возразила мама. - Но от кофе и от рюмочки бренди, пожалуй, не откажусь.

- Тогда - вперед, в порочные объятия осененного пальмами ночного клуба, - сказал Ларри, не совсем уверенно ведя маму за руку, - туда, где нас ждут возбужденные опиумом восточные девы. Мы не забыли захватить драгоценный камень, чтобы украсить пупок Марго?

Поскольку мы засиделись в столовой, веселье в ночном клубе было уже в полном разгаре. Под звуки венского вальса три тучных леди вкупе с другими пассажирами сражались за жизненное пространство на крохотной площадке для танцев, напоминая бьющийся в неводе косяк рыбы. Все неудобные роскошные диваны, кресла и столы, похоже, были заняты, однако вынырнувший откуда-то ретивый стюард указал на почетные места за самым ярко освещенным столом, сообщив, что они специально зарезервированы для нас капитаном. Нисколько не обрадованные этим известием, мы возразили, что предпочли бы столик в каком-нибудь темном уголке, но тут появился сам капитан - смуглый умильно-романтический грек, чья полнота, как это присуще левантинцам, лишь усиливала привлекательность его внешности.

- Мадам, - с ходу пустился он в комплименты, - я счастлив видеть вас и вашу прелестнейшую сестру на борту нашего корабля во время его первого рейса.

Откуда было капитану знать, что его слова произведут отнюдь не приятное впечатление. Мама заключила, что он относится к разряду, как она довольно смутно выражалась, “тех мужчин”, а по лицу Марго было ясно, что при всей ее любви к маме она все же видела некую разницу между маминым восьмым десятком лет и своим цветущим тридцатилетним возрастом. Несколько секунд судьба капитана висела на ниточке, потом мама решила простить его - как-никак, иностранец, а Марго последовала ее примеру, потому что он был весьма недурен. Лесли подозрительно смотрел на капитана, полагая, что пробоина в корпусе - свидетельство его довольно низкой квалификации; Ларри достиг той благостной степени опьянения, которая располагает ко всем относиться снисходительно. С обходительностью профессионального метрдотеля капитан разместил нас вокруг столика и сам сел между мамой и Марго, обнажив в улыбке золотые коронки, сверкающие, словно светлячки, на его смуглом лице. Распорядившись, чтобы нам подали напитки, он, к ужасу мамы, пригласил ее на танец.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация