Книга О чем молчат вороны, страница 10. Автор книги Эмбелин Кваймуллина, Эзекил Кваймуллина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «О чем молчат вороны»

Cтраница 10

Кэтчин внимательно наблюдала за выражением моего лица.

– Дай угадаю. Ты собиралась уйти на другую сторону. А потом решила, что будет лучше таскаться за этим печальным стариком.

Я нахмурилась.

– Вовсе он не «печальный старик».

– Выглядит жалко.

– Ну, само собой, ему грустно после того, что произошло.

Кэтчин распахнула глаза и заговорила сладким голосом:

– Неужели с ним случилось что-то ужасное? – А потом сощурилась и холодно добавила: – Нет, подожди – с тобой. Ты умерла. Не он.

– Это и его горе!

Мне не нравились ее слова. Тем более что глубоко внутри я понимала: в них есть доля истины.

В груди снова закипела ярость, и тело окутал жар, от которого защипало кожу.

– Ты ничего о нем не знаешь. А вот я знаю кое-что о тебе, Изобел Кэтчин. Не была ты ни в каком другом мире, и твоя мама не умерла. Просто отправила в лечебницу для наркоманов! – Жар ударил мне в голову, и каждое мое слово пылало. – Лучше разберись со своей жизнью, а нас с папой оставь в покое!

Лампа под потолком взорвалась.

Я вскрикнула от неожиданности. Кэтчин юркнула под кровать и пряталась там, пока не погасли искры и не перестало падать стекло.

– Ты в порядке? – спросила я, когда она вылезла.

– Ага. – Она встряхнула одеяло, смахнула с матраса осколки и забралась на матрас. – Не благодаря тебе, конечно.

– Это из-за меня она лопнула?

На самом деле я понимала, что да – из-за меня. Жар, окутавший мое тело, вышел наружу. Просто верилось в это с трудом.

– Ты знаешь, как я это сделала?

– Призраки могут такое проворачивать, если очень разозлятся. Или обрадуются, или расстроятся – не важно. Мама мне об этом говорила.

Я посмотрела на разбитую лампу неверящим взглядом. Со мной такое случилось впервые. Правда, меня ничего так сильно не сердило с тех пор, как я умерла.

А теперь вся негативная энергия покинула меня, выплеснувшись наружу. Злоба больше не заволакивала мое сознание, и я поняла кое-что важное.

Кэтчин считала, что папа меня подвел. Сначала она думала, что это из-за него я умерла, а сейчас – что из-за него я не могу «двигаться дальше». Она всего лишь пыталась мне помочь. Просто делала это по-своему.

– Извини, что накричала… За все извини.

Кэтчин пожала плечами, как будто ей было не важно, чувствую я себя виноватой или нет, но я поняла, что ей приятно.

– Как тебя звать, девочка-призрак?

– Бет. Бет Теллер.

Она усмехнулась.

– У тебя тоже фамилия странная. Белый хозяин дал?

Я помотала головой.

– Она не мамина, а папина. И вроде ничего не значит, разве что… Папа, так сказать, всегда ведает, как лучше поступить. Отличает хорошее от плохого.

По крайней мере, раньше так было. До моей смерти я всегда обращалась к нему за советом. Но теперь он не знал, как правильно поступить. Не понимал, что надо позвонить тете Вив. Видимо, теперь я стала Теллер.

Только он меня не слушал.

Я взглянула на разбитую лампу.

– Слушай, Кэтчин… Твоя мама не говорила, могут ли застрявшие призраки, мм, касаться живых людей? Обнимать или… или держать за руку?

Она хмыкнула.

– Так вот какой у тебя план? Держать папочку за ручку до конца его жизни?

– Нет, не совсем, – слукавила я.

Кэтчин показала пальцем на дверь.

– Вон отсюда, Теллер. Возвращайся, когда будешь готова принять помощь и двигаться дальше.

– Кэтчин…

– Вон! – крикнула она.

Я вылетела из больницы, не дожидаясь, пока разозлю ее еще сильнее. Лучше подождать, пока она успокоится, а потом снова к ней прийти. Только помощь мне нужна не чтобы уйти из этого мира. А чтобы остаться.

Я повернула в сторону отеля, в который папа заселился сегодня утром. На самом деле идти было не обязательно – если бы я представила папу, я бы сразу к нему переместилась. Однако мне хотелось пойти пешком, чтобы вернуться туда к тому времени, как он уснет. Чтобы не пришлось смотреть, как он плачет. Поэтому я неспешно шагала по городу и до отеля добралась уже при свете мерцающих звезд.

Он назывался «Озерный», потому что из комнат на верхнем этаже, в старой части здания, покрытой обшивочными досками, открывался вид на озеро за отелем. Папа взял номер в более современной кирпичной пристройке, с видом на дорогу.

Я проникла в комнату и с облегчением отметила, что он храпит, развалившись на кровати. Лампу он оставил включенной. Мягкий свет падал на его впалое, осунувшееся лицо.

Он совсем не походил на моего папу. Вообще ни на чьего папу.

В голове зазвучал грубый голос Кэтчин: «Так вот какой у тебя план? Держать папочку за ручку до конца его жизни?»

На одну предательскую секунду я задумалась над тем, не ждет ли меня в самом деле нечто лучшее, чем бесплодные попытки заставить папу снова стать прежним. Я затолкала эту мысль на окраины сознания, где ей и было место. Нет, он нуждался во мне. И я придумала, как ему помочь. Если у меня получится влиять на мир живых, это все изменит, совершенно точно. Может, я смогу связаться и с другими членами семьи. Увидеть их сияющие лица…

Невозможно. Я уже видела кустистые брови тети Джун, хмуро нависшие над глазами, то, как она разочарованно качает головой и как черные кудри сердито подпрыгивают.

Тетя Джун часто называла меня девочкой-бабочкой, потому что я жила в настоящем, отбрасывая то, что меня отягощало, как бабочки бросают свои опустевшие коконы. Она говорила, что я всегда сегодняшняя и никогда – вчерашняя и что моя мама была такой же. Мне это нравилось, потому что так я чувствовала себя ближе к матери, которую никогда не видела.

Вот только я больше не ощущала себя девочкой-бабочкой. На груди лежал тяжелый груз, необходимость удержать папу на ногах, и тетя точно этого бы не одобрила. Судью я тоже в себе не видела. Я не могла рассудить, правильно поступаю или нет, по крайней мере по отношению к себе.

Сейчас, в унылой тишине в номере отеля будущее, в котором папа снова становится прежним, казалось невыносимо далеким.

Я сжалась в комочек на кровати, обхватив руками колени, и позволила себе сделать то, чего никогда не делала при папе.

Я заплакала.

Участок

Через щель между занавесками сочился дневной свет. Я не спала: больше не умела. Выплакавшись, я составила новый план.

Я собиралась рассказать папе о том, что Кэтчин меня видит. Чтобы он снова заинтересовался ею и, соответственно, расследованием. Вполне вероятно, что в ее истории больше истины, чем он думает. Такой тяжелый, задумчивый взгляд может быть только у человека, который многое повидал. Она не похожа на девчонку, сбежавшую из реабилитационного центра и потерявшуюся в лесу. Она похожа на человека, у которого умерла мать, на которого охотились мерцающие чудища, которого похитили Хвататели. Если с ней правда произошли все эти ужасные события или хотя бы половина, папа захочет ей помочь, а это, в свою очередь, поможет ему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация