Книга О чем молчат вороны, страница 17. Автор книги Эмбелин Кваймуллина, Эзекил Кваймуллина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «О чем молчат вороны»

Cтраница 17

– Тогда зачем?

Кэтчин подтянула колени к груди и опустила на них подбородок.

– Чтобы меня выслушали.

Я обдумала ее слова, а потом ответила:

– Как по мне, это похоже на мольбу о помощи. Если ты о ней не просишь, это не значит, что она тебе не нужна.

Кэтчин молча смотрела на меня своими бездонными карими глазами, но мне не было неуютно сидеть с ней в тишине. Наоборот, приятно молчать вот так вместе с кем-то, кто знает, что ты рядом. Как и вести обычный разговор. Ну, не совсем обычный, но Кэтчин обращалась ко мне так, как часто обращаются друг к другу друзья – например, назвала меня глупой.

Вдруг я ощутила мучительную тоску по своим двоюродным братьям и сестренкам. Они всегда подшучивали над моими промахами. И всегда защищали, если кто-нибудь не из наших родных нагло смеялся над моими глупыми поступками. Как в тот раз, когда выяснилось, что я не умею петь. Я этого еще не знала. Мне было десять, я выступала на школьной линейке, и на середине песни заметила, что учителя морщатся, а дети закрывают уши руками. Я не верила своим глазам; тетя Вив всегда говорила, что у меня чудесный голос! А потом мне вспомнился тот соленый торт, который она тоже нахваливала. Я замолчала. Дети принялись хихикать, и у меня на глаза навернулись слезы. Вдруг мои двоюродные братья и сестры закричали на весь зал.

Сначала Деннис: «Заткнитесь и дайте ей допеть!»

За ним Триша: «У вас бы так хорошо не вышло!»

И Энджи: «Да вы все поете в сто раз хуже!»

И, наконец, шестилетний Чарли: «Да мы все лучше вас поем!»

Мы с Кэтчин сидели в приятной тишине, пока из коридора не раздались поспешные шаги. Папа ворвался в палату, и я сказала:

– Привет, па. Никаких Хватателей тут нет. Извини.

Он одарил меня взглядом, который означал «я же говорил», но судя по тому, как он сюда спешил, Кэтчин все же заронила в его мысли зерно сомнений своей историей. В глубине души он подозревал, что она правдива, хоть и не хотел это признавать.

– Пришли дослушать мою историю, детектив? – спросила Кэтчин.

– Пожалуй, – ответил папа. – Если вы готовы ее рассказать.

Папа хотел снова с ней поговорить еще с того момента, когда выяснилось, что того, кто якобы погиб при пожаре, на самом деле закололи. Сейчас мне казалось, что все это произошло вечность назад. А вовсе не сегодня утром.

Папа пододвинул стул к кровати и сел.

– В этот раз расскажете про пожар?

Кэтчин хмыкнула.

– До него мы пока не дошли. Сегодня не об этом… – Она взглянула на меня и тут же перевела взгляд обратно на папу, чтобы он ни о чем не догадался. – Сегодня о моей подруге. И о сером.

Кэтчин
Пленница

Я просыпаюсь.

Надо мной свет.

Сияет в центре. По краям – тень.

Я слышу голос:

– Привет, девочка.


Приподнимаюсь.

– Кто здесь?

– Я здесь.


Поворачиваюсь на звук.

Угол комнаты.

Слишком темно – ничего не видно.


Голос поет:

Новый дар Едоку.

Мертвая, мертвая.

Снова жертву ведут.

Мертвая, мертвая.

Будешь ночью рыдать.

Мертвая, мертвая.

Будешь чудищ питать.

Мертвая, мертвая.

Спрыгиваю с кровати. Сжимаю кулаки.

– Выходи!

Молчит.

Подаюсь вперед. Замираю.

Я не знаю, кто в углу. Что в углу.

– Кто ты? – спрашиваю.

– А ты? Имя за имя!

Кто-то должен начать.

– Я Изобел Кэтчин.

– Я Кроу [3].

– Выйди на свет, Кроу.

– Тебе будет страшно.

Усмехаюсь.

– Ага. А слушать жуткие песни в темноте – совсем не страшно.


Слышу шорох.

Вижу кого-то.

Серую.

Кожа серая. Волосы до пола – серые.

Платье серое – из волос.

Глаза, как два облака. Смотрит.

– Боишься, Изобел-которая-Кэтчин?

Нет. Чувствую облегчение. Опускаю кулаки.

– Ты девочка. Такая же, как я.


Она идет ко мне – прыгает. Носки ее ступней повернуты внутрь. И ногти слишком длинные.


– Не такая же! У тебя есть краски. Много. Скоро они придут, и твои краски потускнеют. Их заменят крики.

– Кто придет? Хвататели?

– Хвататели! – хмыкает она. – Хвататели – ничто. Ни сердца, ни смелости, ни стержня. Здесь они служат Едоку.

Главному.

– Что ему от нас нужно?

– Он пожирает то, что внутри наших внутренностей. Краски нашего духа. Думаешь, я всегда была серой?

Краски не для нас!

Они для него.

Я думала, что Кроу – серая девочка.

Нет – ее краски забрали.

Все без остатка.


– Давно ты здесь?

Кроу прыгает по комнате.

– С самого начала. Жду. Наблюдаю. Помогаю новым.

– Да? Тогда помоги мне!

– Я и помогаю. Объясняю.

– Объясни, как отсюда выбраться.

Кроу царапает ногтями воздух.

– Выхода нет. Он только для мертвых.


Она резко поворачивается к двери.

Дверь гремит.

Кроу кидается в темный угол.


Дверь открывается.

Входят Первый и Второй.

Второй бросает мне что-то. Ловлю.

Булка.

Я голодная.

Булка всего одна.

Смотрю на угол Кроу.

Она молчит.

Не хочет булку.

Или прячется.

Как будто они не знают, что ты здесь.


Разламываю булку пополам.

Бросаю ее половину на кровать.

Съедаю свою.

Она говорит из темноты:

– Иногда хлеб. Иногда мясо. Иногда сон.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация