Книга Последний самурай, страница 22. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последний самурай»

Cтраница 22

Работником он оказался ценным, а насчет его благонадежности можно было не волноваться. Деньги его интересовали лишь как платежное средство, необходимое для приобретения различной электронной требухи, сигарет, кофе и — время от времени — продуктов питания. Именно в такой последовательности, и никак иначе. Арбуз был лишен тщеславия, и даже женщины его, кажется, не интересовали. Это был, по мнению полковника Мещерякова, какой-то мутант — существо, возникшее как продукт симбиоза человека и компьютера. Причем, познакомившись с Арбузом поближе, Мещеряков с легким испугом осознал, что не может с уверенностью сказать, кто из двоих в этом симбиозе главнее — человек или машина.

Разговаривать с Арбузом оказалось неожиданно интересно — разумеется, лишь в те нечастые моменты, когда он выбирался из дебрей виртуальной реальности в серый мир повседневности. По правде говоря, Мещеряков был уверен, что Арбуз способен говорить только о компьютерах, изъясняясь при этом на неудобопонятном жаргоне хакеров и программистов. На деле все оказалось иначе. Темы, связанные с компьютером, Арбуз не затрагивал вообще, поскольку давно убедился, что говорить об этом с чайниками наподобие Мещерякова не только бесполезно, но и очень утомительно. К удивлению полковника, оказалось, что Арбуз — ходячая энциклопедия. Он был буквально набит информацией, между делом извлеченной из мировой информационной сети, и слушать его было одно удовольствие — разумеется, когда он имел желание говорить. Когда Арбуз такого желания не имел, обращаться к нему было все равно что затеять светскую беседу с радиатором парового отопления.

В данный момент Арбуз явно не имел желания разговаривать: он был занят, и заданный Мещеряковым вопрос так и остался без ответа. Полковник по-детски протер усталые глаза кулаками и, кривясь от отвращения, сделал еще глоток растворимого кофе. Кофе был очень крепкий, без сахара, черный, как деготь, и по вкусу напоминал отвар каменного угля пополам с синильной кислотой. Он застревал в горле и уже не оказывал стимулирующего воздействия на вегетативную нервную систему — налицо была передозировка, и чем больше этой отравы вливал в себя Мещеряков, тем сильнее его клонило в сон.

— Ага, — сказал вдруг Арбуз, — вот ты где! Ну-ка, ну-ка…

Мещеряков встрепенулся и подался вперед, сильно вытянув шею, чтобы лучше видеть экран. Впрочем, ничего нового на экране он не увидел, а Арбуз снова замолчал и, совсем сгорбившись, принялся еще быстрее барабанить по клавишам, так что их мягкий стук стал напоминать звуки отдаленной жестокой перестрелки. По всей видимости, это и была своего рода перестрелка: похоже, Арбуз наконец вступил в открытую схватку с системой защиты мощного компьютера, в базу данных которого его попросил проникнуть полковник Мещеряков.

Мещеряков немного расслабился и снова откинулся на спинку кресла. Судя по всему, ждать осталось недолго. За те две недели, что они работали вместе, полковник уверовал в Арбуза, как в Господа Бога. Арбуз был всемогущ и всесилен. Он мог, не выходя их своего подвала, добывать такую информацию, какой не могла обеспечить даже разветвленная агентурная сеть. Противник, правда, тоже был силен, и до сих пор результаты стараний Арбуза были скорее отрицательными. Ему удалось нащупать ниточку, которая, петляя и кружа, тянулась из чеченских аулов через весь мир к неприметному филиалу одного из токийских банков, но детали до сих пор были неясны, а предыдущая попытка вломиться в базу данных упомянутого банка закончилась полной неудачей: Арбуз и его компьютер проиграли японцам в схватке на быстродействие. После этой неудачи Арбуз рассвирепел, обозвал свой компьютер древним сундуком и объявил Мещерякову, что без очередной модернизации машины о поставленной задаче лучше забыть.

После этого полковник оказался в довольно неловком положении человека, вынужденного просить у начальства денег на дело, в котором ничего не понимал. Правда, генерал Федотов не стал вдаваться в подробности предполагаемой модернизации. Он потребовал у Мещерякова отчет о проделанной работе, назвал результаты обнадеживающими, хотя и достаточно спорными, и щедрой рукой сыпанул денег — правда, не столько, сколько требовал ненасытный Арбуз, но достаточно. На плоский жидкокристаллический монитор денег не хватило, но, насколько понял Мещеряков, тип монитора на мощность компьютера не влиял, и этот пункт заявки был внесен Арбузом из чисто шкурных побуждений.

«А впрочем, черт его разберет, — подумал полковник, вяло закуривая очередную сигарету. — Приходится смириться с тем, что на свете есть вещи, недоступные моему пониманию. Ей-богу, в этих серых коробках живет злой дух. Ну, может быть, не в коробках, а в тех, кто с ними возится днем и ночью. На столе в моем кабинете стоит компьютер, но что толку? Я не использую и десятой доли его возможностей. Этому можно научиться, но я не уверен, что хочу обладать подобным умением. Это все равно что продать душу дьяволу… Да нет, не так. Это все равно что сесть на иглу. Точно! Арбуз чертовски смахивает на наркомана, которого не интересует ничто на свете, кроме одного: где достать дозу. И если завтра к нему придет резидент ЦРУ или, скажем, агент какой-нибудь японской фирмы и предложит ему место за клавиатурой новейшего суперкомпьютера, то он, Арбуз, вряд ли станет выяснять, в какой конкретно стране этот компьютер установлен. И это не потому, что он такой беспринципный негодяй или изменник Родины. Это потому, что он — законченный наркоман и ничего не может с этим поделать.»

Смотреть на сгорбившегося за своим столом Арбуза было страшновато. И не только на него. Груда новенькой техники, привезенная Мещеряковым по его требованию, теперь напоминала склад радиодеталей после взрыва авиабомбы. Корпуса были вскрыты, пучки проводов, какие-то шины, микросхемы и прочая требуха бесстыдно торчали во все стороны. Повсюду валялись картонные ящики, куски пенопласта и обрывки мягкого упаковочного материала, между которыми тут и там поблескивали пивные бутылки, как пустые, так и полные. Арбуз восседал посреди всего этого разгрома на своем кресле-развалюхе и казался неотъемлемой частью окружавшего его хаоса. Глядя на него, Мещеряков снова ощутил неприятный холодок в районе диафрагмы: в этом симбиозе человека и машины все-таки было что-то противоестественное, как будто он, полковник Мещеряков, ненароком забрел в какой-то фантастический фильм.

Полковник вдруг заметил, что держит в каждой руке по зажженной сигарете. Одна из них истлела до самого фильтра, и Мещеряков, криво усмехнувшись, воткнул ее в беспорядочную кучу бычков, давно похоронившую под собой пепельницу.

Через некоторое время Арбуз, не прекращая стрекотать клавишами, вдруг начал что-то глухо бормотать, словно дьячок, читающий заупокойную молитву. Мещеряков помотал головой, как лошадь, отгоняющая слепней: ему почудилось, что он задремал и видит кошмарный сон. Это не помогло Арбуз продолжал глухо, монотонно бубнить, вызывая у полковника острое желание подойти и, тряхнув его за плечо, гаркнуть: «Арбуз, проснись! Ты чего?». Вскоре Мещеряков сумел разобрать, что Арбуз вовсе не молится, а, наоборот, ругается черными словами. Он изрыгал страшные проклятия, но звучало это без какой бы то ни было эмоциональной окраски, словно Арбуз вслух читал словарь ругательств — абзац за абзацем, страницу за страницей.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация