Книга Последний самурай, страница 64. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последний самурай»

Cтраница 64

— Похоже, ты считаешь, что мое место рядом с ними, — сказал он.

— Я сказал, что мне не хотелось бы оказаться в их компании, — возразил Сабуро, — но я не говорил, что этого не будет.

— Послушай меня, — сказал господин Набуки — Раз уж мы все равно ударились в мистицизм, попробую объяснить это тебе так, как понимаю сам. Древние боги давно покинули плоскость земли, но они все еще наблюдают за нами. Времена изменились, Сабуро, и высшие силы теперь не действуют так же открыто, как раньше. Почему — кто знает? Им приходится прибегать к помощи слабых людей наподобие нас с тобой, потому что при виде несправедливости их сердца обливаются кровью так же, как наши.

— Вы рассказываете мне сказки, как будто я ребенок, — сказал Сабуро. Мне самому уже впору иметь внуков, Набуки-сан.

— Ты первый заговорил о богах и демонах, — напомнил господин Набуки.

— Но женщины, — сказал Сабуро, — дети… Прошу вас, Набуки-сан, отзовите Рю! Уже достаточно крови…

— Достаточно ли? Откуда нам знать, что есть справедливость и отмщение в глазах богов? Возможно, для них то, что мы делаем, это только начало, и кому-то придется Продолжить наше дело после того, как мы умрем. Мне, например, кажется, что дело обстоит именно так. Можешь считать, что это поведал мне потусторонний голос, когда сегодня ночью я лежал без сна в своей постели.

Сабуро тяжело вздохнул, и тут оба совершенно неожиданно для себя заметили приземистого толстяка в больших очках, пестрой куртке и дурацкой белой панаме, который стоял в каком-нибудь метре от них и разинув рот прислушивался к их разговору. Господин Набуки внутренне содрогнулся: как глупо! Какая непростительная неосторожность! Сабуро едва заметно отшатнулся, и его лицо на какое-то мгновение сделалось почти неотличимо похожим на морду деревенской лошади, шарахнувшейся от внезапно вылетевшего из-за угла автомобиля.

Турист, поняв, что обнаружен, тоже заметно испугался и, невнятно пробормотав какие-то извинения, вознамерился было ретироваться Господин Набуки остановил его окликом.

— Простите, господин, не могли бы вы нам помочь? — сказал он, улыбаясь так, как умел улыбаться только господин Набуки, когда это было ему необходимо. Перед такой улыбкой не мог устоять никто, и турист замер в нерешительности. — Видите ли, — продолжал господин Набуки, — у нас с другом вышел отвлеченный спор, результаты которого, однако, будут иметь определенные практические последствия. Дело в том, что я пишу книгу — нечто среднее между автобиографической повестью, историческим романом и политическим детективом. Мой друг считает, что я ввожу в книгу слишком много батальных сцен и вообще… гм… крови. Рассудить нас может только незаинтересованный человек.

— Простите, — промямлил турист, натянуто улыбаясь и начиная потихоньку пятиться вдоль борта. — Простите еще раз мою нескромность, я… Я был бы счастлив помочь, но, увы, я ровным счетом ничего не смыслю в литературе. Признаться, я со школьной скамьи не прикасался к книге. Тысяча извинений, господа! Всего наилучшего Блестя линзами очков и продолжая через силу скалить в улыбке искусственные зубы, толстяк попятился еще дальше и быстро затерялся в толпе.

— Не спускай с него глаз, — глядя на приближающийся берег и почти не шевеля губами, сказал господин Набуки. — Не теряй его из виду ни на минуту и постарайся убить прежде, чем он успеет позвонить в полицию или хотя бы обсудить это странное происшествие с женой. Надеюсь, ты понимаешь, что это необходимо, и не станешь умолять меня пощадить этот мешок с салом.

— Конечно, Набуки-сан, — твердо сказал Сабуро. — Я все сделаю. Верьте мне!

Господин Набуки повернулся к нему, заглянул в лицо и молча кивнул. Он знал, что Сабуро сдержит свое обещание, потому что видел его глаза окруженные похожей на чешую сеткой морщин холодные немигающие глаза гигантской черепахи-убийцы.

Через несколько минут катер мягко, почти без толчка, подвалил к замшелому причалу. Заскрипели о скользкий камень желтые резиновые шары кранцев, стукнул спущенный на берег трап. По обе его стороны стали двое российских пограничников — хвала богам, автоматов при них не было. Паспортный контроль выглядел пустой формальностью. В отдалении, укрывшись в тени гигантского покоробленного щита с наполовину смытым дождями изображением чрезмерно мускулистой женщины в, платке и еще более мускулистого мужчины в рыбацкой шляпе, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу кучка встречающих из местного населения. Испитый мужчина, в тельняшке и брезентовых штанах, но почему-то босиком, держал над головой плакат с надписью по-японски. „Добро пожаловать, господин Набуки!“ — гласила надпись. Плакат выцвел и покоробился едва ли не так же сильно, как фанерный щит с изображением рыбака и рыбачки, а в надпись вкрались целых три ошибки, но господин Набуки уже привык и не обращал на это внимания. Он видел этот плакат в каждый свой приезд на Кунашир, вот уже двенадцать лет подряд время, за которое можно притерпеться к чему угодно. Мужчина, который держал плакат, заметно покачивался, так что было непонятно, кто кому не дает упасть — он плакату или плакат ему. К этому господин Набуки привык тоже, как и к энтузиазму, с которым его соотечественники-туристы принялись снимать живописную группу встречающих на фото- и видеопленку. По прошествии двенадцати лет с момента первого визита в эти края о сюжетах и снимках, на которых была запечатлена радостная встреча населением Кунашира своего единственного друга и благодетеля, господина Набуки Синдзабуро, не хотели слышать ни в одной японской газете, не говоря уже о телекомпаниях.

Чуть поодаль от кучки бедно одетых аборигенов стояла другая кучка, поменьше и почище, состоявшая всего из трех человек: представителя местной администрации (сам глава местной администрации не прибыл, чему господин Набуки был только рад, поскольку за двенадцать лет так и не смог убедить ни одного из занимавших этот пост достойных мужей в том, что физически не способен выпить в один присест литр водки), начальника милиции и директора местной школы. Все они были господину Набуки хорошо знакомы и воспринимались им как неизбежное зло. Однако, вопреки обыкновению, сегодня на причале было не две, а целых три кучки встречающих. Третью, обособленную кучку составлял один-единственный человек. Был он загорелый, среднего роста, с военной выправкой и в то же время весь какой-то расслабленный — не расхлябанный, не опустившийся» и не обвисший, а именно расслабленный. Такое умение полностью расслабляться, не теряя при этом подтянутости и грациозности, господин Набуки встречал только у представителей семейства кошачьих да еще у самых прославленных мастеров каратэ и дзюдо. Одет этот странный абориген — да и абориген ли? — был очень просто и вместе с тем аккуратно. На его выпуклой груди, обтянутой линялой фуфайкой цвета хаки, висело две фотокамеры, на боку болтался объемистый видавший виды фотографический кофр, в уголке насмешливого рта дымилась сигарета. На ногах у незнакомца были далеко не новые, но вычищенные до блеска высокие армейские ботинки.

Господин Набуки не знал, что именно привлекло его внимание в этом человеке, до которого ему, в сущности, не было никакого дела. Однако у незнакомца, похоже, имелось какое-то дело к господину Набуки. С кажущейся рассеянностью скользнув серыми глазами по толпе выгружавшихся на причал туристов, незнакомец мигом отыскал в ней господина Набуки и, опередив всех встречающих, первым шагнул ему навстречу. На втором шаге он спохватился (или только сделал вид, что спохватился), отлепил от нижней губы окурок, бросил его на землю и придавил подошвой ботинка. После этого он, широко и плавно ступая, приблизился к господину Набуки и без предупреждения щелкнул затвором своей камеры. Господин Набуки зажмурился и невольно поднял ладонь в запоздалой попытке защитить глаза от молнии фотовспышки.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация