Книга Последний самурай, страница 82. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Последний самурай»

Cтраница 82

Боль была адская. Иларион присел, уверенный, что подкравшийся сзади подонок сломал ему ключицу своей десятикилограммовой железякой, торопливо обернулся и чуть успел вскинуть над головой ружье, отразив очередной сокрушительный удар. Левая рука слушалась неохотно, но все-таки слушалась, и это было хорошо.

Лом мелодично зазвенел, отскочив от вороненой оружейной стали. Иларион выпрямился и нанес жестокий удар ногой, целясь противнику в пах. Было темно, но, кажется, он попал. Тяжелый лом глухо звякнул о каменистую землю, убийца тихо заскулил, медленно опускаясь на землю с прижатыми к поврежденному месту руками. Забродов коротко ткнул прикладом ружья в смутно белевший овал лица. Что-то хрустнуло — не то переносица, не то зубы, — и противник Забродова молча опрокинулся в темноту. В то же мгновение Иларион обратным движением нанес колющий удар стволами ружья назад, снова угодив в солнечное сплетение первому из нападавших, который к этому времени уже ухитрился подняться на ноги и даже успел вынуть из кармана нож.

Коротко вскрикнув от боли, убийца схватился обеими руками за ствол и потянул ружье на себя. Учитывая то обстоятельство, что стволы ружья все еще упирались ему в живот, это был не самый разумный поступок. Видимо, парень просто растерялся от неожиданности.

В этот момент на его лицо упала полоса лунного света. Иларион не понял, откуда взялась луна: занятый своими делами, он пропустил ее восход, но свет оказался весьма кстати. Последние сомнения исчезли, когда Забродов узнал лицо приемщика из проявочной мастерской «Набуки фильм» — того самого, которому накануне сдал на проявку отщелканную на островах пленку. Видимо, это и был шурин сержанта Хрунова, распоряжавшийся единственным в поселке аппаратом факсимильной связи. Глаза у парня были полны испуга и какого-то, детского изумления.

«А то как же, — подумал Иларион без тени жалости. — Я бы на его месте тоже удивился. Так все было хорошо, так славно! Работа интеллигентная, непыльная, платят валютой — и немало, наверное, платят. Всего и делов-то печатай фотографии, а в свободное от основной работы время информируй хозяина обо всем, что происходит на острове. Не работа, а синекура. Что тут такого особенного может происходить? Разве что внеплановые рейды кривоносовского корыта да иногда появление какого-нибудь подозрительного типа из Москвы, вроде меня или Славы Горбанева. Стуканул вовремя — получил премию. Не жизнь, а санаторий. Шурин — мент, что создает массу дополнительных удобств. Благополучие и безнаказанность — опасное сочетание. Начинаешь чувствовать себя всесильным и неуязвимым. Закон тебе не писан, делай что хочешь… При случае можно и замочить кого-нибудь — родственник отмажет, господин Набуки заплатит, и все будет шито-крыто. Как тут не удивиться, получив в рыло от человека, которого ты уже считаешь трупом?»

Его палец скользнул под предохранительную скобу и коснулся гладкого металла спускового крючка.

— Вот незадача, правда? — сказал Иларион и спустил оба курка.

Выстрел был сделан в упор и прозвучал глухо, как в подушку. Шурин Хрунова выпустил ружье и упал на дорогу, пачкая серебристую от лунного света пыль черной, как деготь, кровью Иларион бросил ружье и услышал позади себя удаляющийся треск бурьяна — второй «киллер» улепетывал со всех ног Забродов подумал, не догнать ли его, и махнул рукой: да пусть себе живет, недотыкомка.

* * *

…Они стояли на мостике. Свежий ветер, пахнущий солью, высекал из сигареты Кривоносова длинные красные искры, которые стремительно уносились назад и гасли, падая в воду. Свесившись через леера и вывернув голову назад, можно было увидеть линялое полотнище флага, перечеркнутое голубым андреевским крестом, полоскавшееся на корме. Зачехленное брезентом дуло скорострельной пушки было задрано кверху и напоминало собаку, собирающуюся завыть на луну. Море таинственно поблескивало в лунном свете, размеренно стучал двигатель, и журчала вдоль бортов черная вода с кружевной каемкой белой пены. Плыть — вернее, идти — было совсем недалеко. Цель их ночной прогулки уже показалась впереди, вырисовываясь на фоне лунных бликов неясной громоздкой кучей черноты. Сторожевик шел малым ходом: воды здесь были довольно коварные, а прожекторы Кривоносов велел погасить ввиду неофициального характера мероприятия.

Конопатый Краюхин принес и поставил у ног Илариона чемодан. Вид у него при этом был торжественный и одновременно какой-то взъерошенный, так что Иларион даже заподозрил, что экипаж сторожевика ознакомился-таки с содержимым чемодана. Впрочем, в таком случае Кривоносов вряд ли удержался бы от некоторых вопросов. «Южно-Курильская лирика, — подумал Иларион Кривоносый Кривоносов удержался от расспросов… Да какие там расспросы! Он же все-таки кадровый офицер, а не хулиган на пенсии, как некоторые. Да если бы он заглянул в чемодан, я бы уже давно сидел в ближайшем отделении ФСБ, а вокруг чемодана ходила бы целая толпа экспертов, и каждый косился бы на других, не рискуя первым поднять крышку, потому как мало ли что. А пацан этот конопатый потому так светится, что чувствует командир его любимый затеял какую-то партизанщину.»

— Ты все-таки скажи мне, — нарушил молчание Кривоносов, — чем ты там намерен заниматься? Хотя бы в общих чертах.

— В общих чертах — пожалуйста, — ответил Иларион. — В самых общих чертах дело обстоит так: либо они меня, либо я их.

— Это я к тому, что у тебя же нет ничего, кроме этого сундука. Он, конечно, тяжелый, как черт знает что, но драться им как-то… Неудобно им драться. Может, тебе ножик дать?

— Ножик? Что ж, ножик — вещь хорошая. Дай мне ножик, Леша. Если получится, верну непременно.

Кривоносое крякнул, залез пятерней под пилотку и с шумом почесал затылок. Его явно одолевали какие-то сомнения. «Что это с ним? — подумал Забродов. — Ножик, что ли, пожалел? Так ведь сам как будто предложил… Или думал, что я откажусь?»

— Самый малый вперед, — буркнул Кривоносов в переговорную трубу и повернулся к рулевому:

— Так держать. Я сейчас вернусь.

Капитан-лейтенант вышел из рубки, и стало слышно, как он торопливо сбегает вниз по железному трапу. Где-то внизу лязгнула стальная дверь. Иларион распустил «молнию» гидрокостюма, который снова натянул на себя перед тем, как подняться сюда, выудил из кармана сигареты и закурил. Он едва успел выкурить сигарету до половины, как Кривоносов снова появился на мостике.

В руках у капитан-лейтенанта был поясной ремень, с которого свисали ножны, а под мышкой он держал какой-то сверток.

— Держи, — сказал он, протягивая пояс Илариону. — Пригодится.

Забродов вынул из ножен нож и благодарно похлопал Кривоносова по плечу. Это была классическая финка, отлично сбалансированная и острая как бритва.

Оказалось, впрочем, что это еще не все. Капитан-лейтенант, подозрительно покосившись на рулевого, повернулся к нему спиной и развернул свой сверток. В свертке оказалась непривычного вида кобура, из которой Кривоносов осторожно извлек странный пистолет с длинным тонким стволом, массивным спусковым крючком и непривычно большой предохранительной скобой, рассчитанной, судя по всему, на то, чтобы под нее легко пролез палец в перчатке.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация