Книга Капкан на волкодлака, страница 60. Автор книги Карина Демина

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Капкан на волкодлака»

Cтраница 60

— Говорите уже, — не выдержала Евдокия, испытывая преогромное желание выставить незваную гостью за дверь.

Грубо… и скажут, что Богуслава первой мириться пришла, а Евдокия повела себя аккурат как торговка, которою и является… вспомнят все, что только вспомнить можно, чего нельзя — придумают.

— О таком говорить непросто, — Богуслава улыбнулась, и розовый язычок скользнул по губе. — У вашего мужа есть любовница…

Ложь.

— Ложь, — Евдокия поднялась.

— Ваша воля… но выслушайте хотя бы, после будете решать. Я понимаю, что вы вышли замуж по любви… но любовь имеет обыкновение изживать себя. Особенно часто это приключается с мужчинами… мужчины вообще не склонны хранить ревность. Велеслав вот…

— Прекратите!

Богуслава замолчала.

Поправила вуаль. Коснулась губ.

— Мне жаль, что я причиняю вам боль, но… вы знаете, где сейчас ваш муж?

— Да.

А ей не поверили.

— Вам кажется, что вы знаете… и быть может, в неведении есть свое счастье, — Богуслава поднялась. — Но я опасаюсь за вашу жизнь.

— Что?

— Я не враг вам, пусть между нами и были… разногласия. Ей девятнадцать. Она красива… очень красива, уж я-то знаю, что говорю… и она в положении.

— Нет.

Это не может быть правдой… не может…

— Вы уже не так молоды… и Лихослав понимает, что вряд ли стоит ждать детей от вас…

Страхи оживали. Серыми тенями, шепотком, которого не было, но он слышался, и Евдокия изо всех сил старалась отогнать мысль о том, что Богуслава права.

Может оказаться права.

— А наследник ему нужен.

— Уходите.

— Конечно, — Богуслава наклонила голову. — Но если вы вдруг решите, что мои слова следует проверить, то…

В ее руке появился сложенный лист.

— Это адрес. Отправляйтесь… взгляните. А уж потом решите, что делать.

Евдокия не собиралась брать этот листок, но протянула руку.

— Велеслав не самый лучший муж, — произнесла Богуслава прежде, чем закрыть дверь. — Но у него хотя бы нет повода избавиться от меня…

…а на петлях проступила ржавчина, такая яркая, что Евдокия даже залюбовалась ею… на золото похоже, на то грязное золото, которое вымывали в верховьях Сарынь — реки.

Лист она положила на стол: никуда Евдокия не поедет.

Или все-таки… просто взглянуть…

Просто убедиться, что она лжет…

Конечно, лжет… как иначе.

…очнулась Евдокия на площади. Шумно. Людно. Суета царит, снуют лоточники, дерут друг перед другом горло, расхваливая нехитрый товар. Орут извозчики, что на коней, что друг на друга, что на мальчишек, которых на площади множество. Мельтешат серой воробьиной стаей, хватают дам за длинные юбки, дразнят мелких собачонок, а порой, на спор, лихость свою доказывая, ныряют под самые колеса. И тогда раздается:

— Ишь я тебя!

Щелкает в воздухе хлыст, пугает очередного смельчака.

— Звиняйте, панночка, — извозчик в черном косматом жилете потеет. Солнышко-то припекает ярко, и Евдокие видна красная шея с тремя складочками да седой затылок.

— От ить… хельмово отродье, — извозчик сплевывает на толстые голубиные спины, и птицы отвечают слаженным воркованием, явно не одобряя этаких вольностей.

— Поворачивайте, — вся эта суматоха вдруг отрезвила.

Боги милосердные, что она делает?

Едет?

Чего ради… посмотреть… выследить. Это мерзко. Евдокия себя после такого уважать перестанет… а без уважения, как жить.

— Чего?

— Поворачивайте, — упавшим голосом произнесла она. — Обратно. Вдвое заплачу.

Извозчик лишь хекнул, дивясь этакой барское придури. Но спрашивать не стал… хорошо, что не стал. Евдокия не сумела бы ответить.

Она откинулась на жестком сиденье и прикусила палец.

Было муторно.

Глава 15. Где почти ничего не происходит, однако же становится тревожно

Панна Бжеслава Занятовская, четырежды вдова, обреталась в куда менее помпезном месте, нежели прелестная Розочка, при вспоминании о которой у Себастьяна нервически вздрагивал хвост. Улочка Забожская, хоть и считалась чистою, но примыкала к Разбойничей слободке. Была она приятно крива и несколько неопрятна, в чем походила на легкомысленную бабенку, которая рядилась то в одно, то в другое платье, не особо разбираясь, из атласу ли они или же из дешевенького ситца, каковой продавали по пяти медней за аршин. Бабенка эта, чумазая, расхристанная, обвешивала себя стеклянными бусами да позолоченными украшениями, каковые тут продавали прямо с лотков. И диковато скалясь, готовая зайтись не то смехом, не то слезами, но и тем и другим от самого сердца, глядела она на Себастьяна, приценивалась.

— Дай погадаю, добрый княже! — вылетела из переулочка цыганка, схватила за руку, залопотала про жизнь, которая покатится хитрою дорожкой, про недругов сглазливых, про то, что скоро, прямо-таки за ближайшим поворотом, поджидает Себастьяна судьба его.

— Спокойно, красавица, — Себастьян руку забрал, и по другой, что рыбкою в карман пиджака нырнула, шлепнул. — Смотри, заарестую за воровство.

Хмыкнула, сплюнула под ноги, разом преобразившись. И появилось в чертах ее лица нечто этакое, диковатое, первозданное.

— А за что Зару заарестовывать? — заголосила она на всю улицу, так, чтобы услышал каждый из семейства ее многоликого, в котором хватало и воров, и попрошаек и ласковых черноглазых мошенников, что любят рядится в алые рубахи да скрипучие хромовые сапоги. — Ай, люди честные, поглядите, чего творится…

Она голосила, вилась вокруг Себастьяна, не трогая, однако же и не пуская дальше, пока не собрана карта крапленая, кости особые, покорные едино хозяйской руке, пока не исчезли чужие кошельки да перстни…

— Пусти, оглашенная, — Себастьян отступил и раздраженно хвостом дернул. — Уймись. Не по твою душу пришел.

Цыганка смолкла, хотя все одно провожали и взглядами настороженными, и вороньей стайкой пацанов. Благо, держались те поодаль, пересвистываясь друг с дружкою… у самого дома отстали, хотя навряд ли вовсе ушли.

Дожился, что называется, до почетного эскорту.

Но дверь открыли сразу, на сей раз не дворецкий в вызолоченном сюртуке, а квадратная бабища, на ходу отиравшая мокрые руки фартуком. И руки, и фартук особою чистотой не отличались.

— Чего? — поинтересовалась бабища и, не дав ответить, сказала: — Пылесосу нам не надыть. Утюху тож.

— Рад за вас.

— И на храму не дадим.

— Не надо. Панна Бжеслава дома?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация