Книга Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время, страница 154. Автор книги Семен Резник

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Эта короткая жизнь. Николай Вавилов и его время»

Cтраница 154

Был создан Наркомат земледелия СССР. До этого были только республиканские наркоматы земледелия, потому Всесоюзная сельхозакадемия была основана при Совнаркоме. Теперь же ее присоединили к новому наркомату во главе с наркомом Я.А.Яковлевым.

Яковлеву было 34 года, в партии большевиков состоял с 17 лет. Студентом политехнического института вел подпольную работу среди молодежи. В феврале 1917 года участвовал в демонстрации у Казанского собора, при ее разгоне был арестован. Допросить его не успели: через три дня его освободила Февральская революция. Зато кратковременный арест украсил его революционную биографию.

Через 20 лет, когда он попадет в жернова сталинского террора, его будут допрашивать долго, умело, с пристрастием. Вынудят признаться и в том, что во время того первого ареста он якобы был допрошен и завербован царской охранкой. Смертный приговор в тот же день будет приведен в исполнение.

Но в 1930-м Яковлев близок к Олимпу власти, за ним числятся немалые заслуги перед большевистской партией. В газетах пишут, что в Гражданскую войну он был подпольщиком на Украине, затем – председателем Екатеринославского губкома. Переехав в Москву, стал главным редактором газеты «Беднота», затем – «Крестьянской газеты». Он автор пропагандистских брошюр о деревне, колхозах, политике партии на селе. Входит в различные комиссии ЦК партии. В 1926 году был назначен замнаркома РКИ – одной из ранних вотчин Сталина, особо им опекаемой. Надо полагать, что Яковлев отличился в РКИ, потому и был поставлен во главе Союзного Наркомата земледелия, созданного в самый острый момент, когда на селе свершались революционные сдвиги, равные по значимости Великому Октябрю (так определил Сталин).

Доверие генсека требовалось оправдывать, а это было непросто.

Практически коллективизацию проводил партийно-государственный аппарат и ОГПУ. При особенно сильном сопротивлении на местах привлекались части Красной армии. По этим каналам спускались контрольные цифры на раскулачивание, реквизиции, депортации, давались установки на сплошную коллективизацию. По тем же каналам шли наверх рапорты о выполнении скулодробительных заданий.

Исполнители не думали о пахоте, посеве, уборке, о поголовье скота, строительстве коровников, уходе за обобществленными лошадьми. Эта сторона дела находилась в ведении земельных органов. Партийный аппарат и ОГПУ разваливали сельское хозяйство страны, а Наркомат земледелия должен был поднимать его продуктивность. Сохранилась Докладная записка Яковлева Сталину об организации хлебозаготовок на 1933 год – из нее видно, какие непростые задачи ему приходилось решать. Рассчитывать он мог только на помощь со стороны сельскохозяйственной науки.

При первом знакомстве нарком попросил президента ВАСХНИЛизложить свое видение будущего сельского хозяйства страны. Николаю Ивановичу такое задание пришлось по душе, хотя записку под названием «Некоторые соображения о ближайшем будущем развития сельского хозяйства в СССР» он представил с некоторым опозданием, ибо для ее написания требовалось, по его словам, особое настроение и фантазия.

Записка начинается оптимистической фразой: «Новая эпоха, в которую вступает сельское хозяйство СССР, открывает совершенно новые перспективы». Тут же, однако, оговорка: «Пока еще трудно определить полностью весь масштаб развертывающихся событий и самые темпы их развертывания».

Николай Иванович уже хорошо знал, как крестьянские массы относятся к насильственной коллективизации, но насколько сильно сопротивление на местах и с какой жестокостью оно будет подавляться, не могла подсказать никакая фантазия. Вопроса о «колхозном строительстве» он не касался: это была политика. А наука могла подсказать, как следует организовать работу будущих колхозов.

Некоторые из его соображений лежали на поверхности. Для механизации крестьянского труда требовалось ускорить производство сельхозорудий, в особенности тракторов. Новая техника, писал Вавилов, не только облегчит труд земледельца, но позволит распахивать новые земли, а значит, увеличится производство зерна и других продуктов.

Важное место в записке уделено продвижению земледелия на Север и в Сибирь, что «открывает значительные возможности для льноводства». Обводнение пустынь Средней Азии позволит расширить площади под хлопчатником.

Особое внимание Вавилов уделил сухим и влажным субтропикам, пригодным для возделывания интенсивных культур, что «должно поглотить избытки рабочих рук, которые появятся в связи с тракторизацией земледелия». Упор он делал на интродукцию в эти районы новых культур, «таких как кендырь, рами, бадан, дубильные акации, арахис». Тут же давно им лелеемая мысль: «География культур должна быть подвергнута коренной ревизии с учетом зерновых потребностей Союза, а также всемерного развития экспорта».

Чтобы не нарубить дров, нововведения следует планировать на научных основах, а для этого «нужно знать, и знать очень много». Нужны агрономические знания трех уровней: конкретные знания возможностей и условий отдельных районов и областей, синтетические знания в масштабах всей страны, знания мировой науки, от которой нельзя отставать. «Отсюда совершенно исключительное значение приобретает в ближайшее время организация широкой исследовательской работы в области сельского хозяйства, создание таких условий, чтобы наука могла не только следить за жизнью, но и идти впереди нее. С этим связан вопрос о кадрах, только при наличии которых можно провести реконструкцию сельского хозяйства» [465].

Таков основной нерв его «некоторых соображений». Если государство хочет добиться роста сельскохозяйственного производства в стране, оно должно всемерно содействовать развитию науки. Вавилов потратил немало сил, чтобы убедить в этом Горбунова и теперь хотел внушить ту же мысль Яковлеву.


Не прошло и месяца, как нарком предложил академику Вавилову срочно отправиться за океан, причем в совершенно не свойственной ему роли: во главе делегации на Международный конгресс по экономике сельского хозяйства.

Вавилов, как мы помним, всегда держался в почтительном отдалении от экономической науки, полагая, что «и так темно нашему брату в “экономике”, а тут еще сами экономисты мутят».

Почему же возглавить делегацию должен был именно он?

Чаянов и чаяновщина

1.

Александр Васильевич Чаянов со студенческих лет выделялся редкой талантливостью и страстью к науке. Этими качествами он вряд ли уступал своему однокашнику Николаю Вавилову Как и необычайной активностью, готовностью сжечь себя в общественном деле.

Палитра интересов Александра Чаянова была не менее широка, чем у Николая Вавилова. Он глубоко изучал и прекрасно знал историю Москвы, был тонким ценителем искусства, коллекционировал западноевропейские гравюры, интересовался мистическими учениями, писал стихи и прозу – весьма своеобразную, замешанную на мистике и фантастике. Исследователи жизни и творчества Чаянова находят в его повестях подсознательные чаяния его тонкой и сложной натуры [466].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация