Книга Онтологически человек, страница 3. Автор книги Марина Аницкая

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Онтологически человек»

Cтраница 3

Это следовало обдумать.


Нимуэ шла по берегу озера, по самой кромке. Озеро было небольшое, но глубокое, с изумрудной водой, окруженное горами, которые вставали друг из-за друга, будто декорации в старинном театре — ровными уступами, и каждая следующая была все синей и темнее предыдущей. Там, где у озера был «рог» полумесяца, будто сходились две стены — светлая, лиственная, и темная, хвойная. Справа вставали березы, и рябины, и тополя, слева — сосны, и пихты, и кедры, и лиственницы. Многие кедры росли почти горизонтально — стволы, вывороченные из земли бурей, ложились на землю, ветви вздымались вверх — и продолжали расти. Ох, и бури это были — если сесть в выемку у корней, там можно было бы поместиться целиком.

Как отличить себя от не-себя?

Нимуэ никогда раньше не приходило в голову задаваться таким вопросом. Были отец и мать, был дом, Грозовая башня; были горы, леса, водопады, белки, снующие в ветвях; карпы в прозрачных ручьях; серовато-розовые раковины, сворачивающиеся спиралью, пустые и звонкие; ступени винтовых лестниц...

Здесь лестниц не было, были узловатые корни, выступавшие из земли, полускрытые изумрудным мхом. Она шла, касаясь мха, коры, шелковистых кедровых игл, раскрытых веером. Берег резко уходил вниз, под ним плескалась вода — зеленая, как нефрит.

Зеленая на самом деле? Зеленая, потому что на нее смотрю я?

А кто — я?

Я — кто смотрит на стеклянный шар и видит синий цвет.

В нефритовой воде медленно колыхались водоросли.

Земля и вода смыкались, определяя, с одной стороны, озеро, и, с другой стороны, берег.

Нимуэ пошла дальше, переступая через стволы и отводя от лица гибкие, остро пахнущие смолой ветви.


На обрыве, свесив ноги, сидел Мирддин и бросал камушки в озеро. Камушки подскакивали, оставляя на поверхности цепочку разбегающихся колец. Пять. Семь. Три.

Он почувствовал взгляд и обернулся.

Возникла пауза.

Мирддин поднялся, отряхнул руки, спрятал их за спину и качнулся с пятки на носок.

— Что ты решила? — спросил он, наконец.

Он был выше, чем Вран, но гораздо тоньше и легче, и совсем не продавливал мир под себя. Будто его врисовали в окружающее грифелем — темные волосы, светлые глаза. Удлиненное, вытянутое лицо почти все состояло из острых углов — тени под скулами шли вниз, брови расходились вверх — от этого сосредоточенное выражение казалось сердитым, хотя, конечно, не было. Как и у нее самой — полная длина рукава, ворот под горло, чтобы случайно не хватануть лишней информации через кожу. До начала обучения ей не приходило в голову, что информация может быть лишней.

— А ты?

— Да, — твердо сказал он. — Есть альтернативный, полностью недоступный мне другими способами ракурс. Это как... параллельный мир. Только не параллельный. Конечно, я хочу продолжать! — глаза у него блеснули, он чуть подался вперед и тут же одернул себя. — Если ты, конечно, не против.

— Я не против, — ответила Нимуэ. — Чтобы определить, кто я, мне нужен кто-то, кто не-я.

Мирддин моргнул.

— Погоди. Как можно этого не знать? Ты же знаешь, что ты... — он слегка замялся, — не камень, не птица... не дерево, в конце концов!

— Но я могу стать камнем, или деревом, или птицей, — сказала Нимуэ. — И где тогда будет отличие? Наверное, Энгус поэтому требовал соблюдать антропоморфную форму, — задумчиво добавила она. — Это не то, что ты копируешь, а то, во что отливаешься по умолчанию.

— Н-не знаю, — сказал Мирддин. — Я так всегда хожу.

— Всегда человеком? — удивилась Нимуэ. — Почему?

Мирддин пожал плечами:

— Удобно.

Различий действительно было очень много.


Они сидели кружком на мху, под соснами, у самого берега. За спиной Мирддина Нимуэ могла видеть, как отражается в озере гора, образуя со своим двойником идеальный ромб.

Каэр, как всегда, четко и спокойно, давала указания.

— Левая рука. Точка на три пальца ниже запястья. Нашли пульс. Прижали. Запомнили. Точка к точке, соединяем.

Правая рука. Три пальца к виску. Нимуэ, ты же видишь, что руки у тебя короче, подсядь ближе.

Держи спину ровно, без напряжения. Находим пульс. Контакт.


вот, я размыкаю границу вот, вены тянутся, тянутся, размыкаются, переплетаются вот, объединяется кровоток кто передо мной?


Огромный, огромный простор и тишина.

Каменистый холодный берег, темное небо и темные же волны, с шумом набегающие на скалы — единственный звук в тишине.

Звезды, маленькие и яркие, черный силуэт скалы на их фоне.

Далеко, далеко почти у горизонта — на самом краю скалы, у самой пропасти, башенка маяка, зыбкий свет фонаря, не затмевающий созвездий.

Темная, темная вода, случайный отблеск звезды на рассыпающейся пене, темная, темная толща, уходящая глубже, и глубже, и глубже, где царит вечная тишина, где скользят проворные хищные тени, глубже, глубже, вдруг разгорелась светлая точка, матовая, мягко светящаяся раковина. Нимуэ протянула руку, коснулась створок — и увидела сияющую жемчужину, такую, что от красоты перехватило дыхание. Хотелось смотреть, и смотреть, и смотреть, но воздуха уже не хватало, ледяная толща давила все сильнее, сильнее, сильнее, легкие горели, Нимуэ рванулась — и ее пробкой выбросило на поверхность, обратно, в обычный летний день.

Нимуэ потрясенно уставилась на Мирддина.

Мирддин смотрел на нее изумленно и беспомощно.

— Я... я не знал...

Какое у него хорошее лицо, отрешенно подумала Нимуэ. Вот так, когда распахнутое.

— Всякая душа бесконечно драгоценна, — мягко сказала Каэр.

Энгус бросил взгляд на комм, встряхнулся, как пес, выходящий из воды, и хлопнул руками по коленям:

— Три секунды. Для начала неплохо. Идите, ребята, продышитесь. На сегодня хватит.


Нимуэ шла, раздвигая плечом высоко стоящие травы. Болиголов, полынь, борщевик и дикая малина скрывали ее с головой. Она сорвала ягоду — хрустнули зернышки, растекся по нёбу кисло-сладкий сок. Нимуэ вздохнула.

Жить на озере было хорошо, но она устала от человеческого облика, как устают от обуви или одежды. Устала от необходимости смотреть глазами и говорить словами.

Впереди открылась поляна в обрамлении светлых стволов. Нимуэ обняла березу и прижалась щекой к коре. У самых глаз со ствола отходила прозрачная пленка, завиваясь тончайшими кольцами. Нимуэ тихонько дунула. Пленка забилась под дыханием и зашуршала.

Нимуэ подумала, что этот самый верхний, самый тонкий слой коры — совсем как ногти и волосы. И что ногти и волосы — это не так важно, так что, Энгус, наверное, не будет возражать...

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация