Книга Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник), страница 8. Автор книги Леонид Финкель

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Всё лучшее в жизни либо незаконно, либо аморально, либо ведёт к ожирению (сборник)»

Cтраница 8

В середине VII века явились арабы. И жители покинули город. То есть вдруг – исчезли, забрали с собой все что могли и – исчезли. Если б не кладбище, я бы подумал, что и могилы забрали…

А дальше – пустота. И вокруг – пустыня. Если ты ищешь одиночества – лучшего места не найти. Если ты болен и боль твоя не физическая, а душевная – иди в пустыню и лечись. Пустыня с ее величием и душевным покоем утешит тебя…

И вдруг ко мне подошел бедуин. И я оказался в мире сновидений. И слышал ангелов, говоривших только одними согласными. Это была фантастика, я отказывался верить самому себе! Я приехал из европейского города, расположенного между Киевом и Бухарестом, между Краковом и Одессой, города, который был негласной столицей Европы и где по единодушным свидетельствам захлебывающихся от восторга историков еще в XIX веке неделя начиналась с Шуберта, а заканчивалась дуэлью. В этом городе книжных магазинов было больше, чем кабаков, а тротуары подметали букетами роз. Черновцы – место постоянных интеллектуальных дискуссий, которые начинались утром с новой теории эстетики, чтобы вечером окончательно отвергнуть ее. «Это был город, где собак называли именами олимпийских богов и где куры выклевывали из недр земли стихи Гельдерлина». «Черновцы – корабль с украинской командой, немецкими офицерами и еврейским пассажирами на борту, который под австрийским флагом постоянно держал курс между Западом и Востоком» (Георг Гайнцен).

И вдруг – бедуин!

Что это, национальность?

Вероисповедание?

Это было великолепно, пышно и немного смешно. Во всяком случае, мне так казалось. Я был оглушен, восхищен, даже опьянен его разукрашенным верблюдом.

Между прочим, первое изображение верблюда в Северной Аравии датируется III тысячелетием до новой эры.

Бедуин! Первородный сын пустыни. Говорят, куда пришли бедуины, там начинается пустыня. Уникальный индивидуалист, бедуин все делает сам. Причем все – из подручного материала. Бедуин никогда не станет рыть колодец, зная, что вода у него под ногами: он предпочитает найти местность, где вода сама выходит на поверхность. Переносной дом-палатку он делает из шерсти горной козы, которая еще более уникальна, чем верблюд, ибо умудряется находить себе пищу в пустыне в самые жаркие летние месяцы.

Я вдруг поймал себя на том, что медленно разглядываю (созерцаю!) этого, в сущности, молодого человека в длинном белом платье, лицо которого полно невозмутимо-тихой веселости, как качающийся на стебле цветок…

Ход времени как-то замедлился. Я посмотрел на часы. И мне показалось, будто они остановились…

С отвагой, которая шла от какого-то мистического изумления, я пытался заговорить с ним. Но жизнь, видимо, сделала его жестче и равнодушнее, и он не ответил, только улыбнулся одними губами.

Передо мной открывался еще один мир бытия, и он был прекрасен.

Сладостная печаль легла на сердце…

…В Средние века мои предки жили в Германии. «Финкелями» называли зябликов. Это было нежное имя, которое чаще всего давали женщинам, а мужчинам исключительно за мягкость характера. Мягкий характер – не очень надежное средство в «век дьявола», когда убийцы из Франконии и Баварии переходили из города в город, грабя и предавая огню еврейские кварталы. И убивали всех жителей этих кварталов, кроме тех, кто согласился принять крещение. Мои предки не согласились. И вообще, подавляющее большинство не согласилось. И многие германские города приняли решение не впускать евреев в свои пределы в ближайшие двести лет. Но обойтись без них не могли. И после торжественной клятвы те же города, где лилась кровь, вновь призывают евреев. Увы! Предкам некуда было деваться. Одни возвращались туда, где из века в век будет разыгрываться традиционный сценарий еврейско-немецких отношений: погром, лишение всех прав и привилегий и покаяние, «заглаживание вины». Вариант этой истории излагает Джеффри Чосер в своем «Рассказе настоятельницы», написанном в 1386 году:

В Азии, в одном большом городе

Среди христиан были евреи.

Когда там проходил ребенок,

Проклятый еврей схватил его и крепко стиснул,

Потом перерезал ему горло и бросил в яму.

Я говорю, что его бросили в уборную,

Куда эти евреи, наевшиеся до отвала, приходили

облегчиться.

О, проклятый народ, о новый Ирод!

Отныне век за веком будут отмечены наветами такого рода.

И евреи подались еще дальше на Восток: в Польшу, Литву, на Украину. Мои выбрали Бессарабию, где уже появились первые сефарды – беглецы из Испании и Португалии, которые шли сюда с Балкан, из Турции и Крыма…

Они шли сюда, чтобы встретиться с новой чумой в образе украинского головореза Федора Белоцкого. Его бандиты учинили страшные погромы в Приднестровье, разоряли города, местечки, грабили и убивали. Оставшиеся в живых вынуждены были спасаться в лесах…

А материнский род был совсем рядом, на Украине. Жил здесь с давних времен хазарского каганата. И носил уникальную фамилию: «Хархурим». По-хазарски «хокурим» означает: «Я прочитал…»

В VII веке хазары приняли иудаизм и сыграли огромную историческую роль. Не будь почти столетней войны между хазарским каганатом и арабским халифатом, арабы наверняка прорвались бы в Восточную Европу, изменив тем самым ход истории.

Хазарские женщины в случае гибели на войне своих мужей получали по одной подушке для того, чтобы хранить в ней слезы, проливающиеся по погибшему ратнику. Если говорить о моей матери, то ее это коснулось буквально…

Как выжили предки – не представляю. Пережить погромы банд Хмельницкого, опустошившего Европу, хмельное царское войско, бежавшее с фронта Первой мировой, петлюровские, бандеровские банды – просто невероятно!

И вот передо мной стоял верблюд – царь пустыни – и рядом кочевник, про которого любой аравийский араб скажет вам: «Возьмите бедуина в трехдневное путешествие, завяжите предварительно ему глаза и дайте серебряную монету. Пусть он ночью спрячет ее в песок. Через десять лет он вернется и безо всякого труда найдет свой клад».

У бедуина как раз был час «кейфа». Он был, видимо, увлечен идеей пустынного бизнеса – предложил покататься на верблюде, предложил горячий кофе.

Я для него был гость.

И он мне первому сообщил горькую весть:

– Беда!

– Какая?

– В Саудии сдохли две тысячи верблюдов.

– Бедные, – говорю я.

Он соглашается:

– Бедные. На них перестали возить тяжелые тюки. Их используют только как беговых лошадей. И отравили…

– Наверно, антибиотики…

Он кивнул: да…

– Жаль, – еще раз сказал я.

– Жаль… – ответил он.

Потом мы бродили по кратеру, похожему на лунный. Вокруг – белые скалы. На них – каменные карнизы.

И с этих карнизов смотрели чьи-то глаза.

То были горные бараны.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация