Книга Тень прошлого, страница 32. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тень прошлого»

Cтраница 32

– Похоже на то, – ответил он на вопрос своей спутницы. – Если, конечно, не поторопимся найти местечко поприличнее.

Он отпустил сцепление, и «Лендровер» с приглушенным рокотом медленно покатился прочь от ресторана, постепенно набирая скорость.

– А вы не боитесь, что они за вами погонятся? – спросила Оля с восхитительной смесью восторга и испуга.

– За нами, – поправил ее Илларион. – Ничего страшного. Я дам вам парабеллум, – процитировал он незабвенного сына турецкоподданного, но Оля, похоже, цитаты не уловила, и Илларион с грустью подумал, как много в последнее время стало людей, которые не помнят цитат по той простой причине, что не читают вообще или читают какую-нибудь дрянь. Впрочем, Оле можно было многое простить: она была по-настоящему красива и обладала самым удивительным голосом из тех, какие доводилось слышать Иллариону.

– Парабеллум? – удивленно переспросила она. – Вы что, собираетесь отстреливаться?

«Надо же, – подумал Илларион. – Ильфа и Петрова мы не читали, зато про парабеллум знаем. Интересная подросла молодежь. Необычная. Я бы даже сказал, экзотическая.»

– У вас очень необычный голос, – сказал он, переводя разговор на другую тему. – Я бы многое отдал, чтобы хоть раз послушать, как вы поете.

– О! – рассмеялась Оля. – Уверяю вас, вы тут же потребовали бы все, что отдали, обратно. Я обожаю петь, но у меня совершенно нет слуха.

– Досадно, – сказал Илларион. – А вот у меня неплохой слух, но зато голоса никакого. Может быть, споем дуэтом?

Оля снова рассмеялась – немного хрипловато, словно хрусталь дал трещину.

– Можно попробовать, – сказала она. – А у вас есть свободная репетиционная площадка?

В этом прозвучал двусмысленный намек, но тон у Оли был таким, что разом исключал двоякое толкование: это было предложение, прямое, как удар в челюсть.

«Молодо-зелено, – подумал Илларион. – Куда же ты так торопишься?» Его хорошее настроение слегка ухудшилось: торопливые безрадостные случки были не в его стиле, как бы хороша ни была партнерша. «Впрочем, чего я от нее требую? – сказал он себе, неторопливо ведя автомобиль по вечернему городу и высматривая местечко, в котором они могли бы немного посидеть при свечах. – Конец двадцатого века, время скоростей – тут не до менуэтов… Плюрализм мнений, гласность и прямота – по крайней мере в том, что касается постели. Хорошо это или плохо – вопрос, но я так, увы, не привык. А она, как видно, привыкла. Чему тут удивляться, при такой-то внешности? Мужики небось проходу не дают. А мужики нынче пошли скорые. Да я и сам хорош. Черт меня за язык тянул – насчет пения дуэтом… Хормейстер! Массовик-затейник.»

Уловив, как видно, его настроение, Оля резко сменила тон и принялась щебетать что-то об архитектуре – какую-то, насколько мог судить слушавший ее вполуха Илларион, полуграмотную чепуху. Текст значения не имел. Забродов вслушивался в переливы этого неземного голоса, с удовольствием думая о том, что девица-то, оказывается, не только красива, но и обладает редким чутьем на собеседника и подстраивается под партнера, как камертон, – редчайшее в наше время качество, которое Илларион очень ценил в людях и тщательно культивировал в себе. «Молодец девка, – одобрительно думал он. – Но на что же все-таки похож ее голос? На что-то до боли знакомое, но не вполне обыденное… Вспомнил! Музыкальная шкатулка.»

Музыкальная шкатулка долго стояла в витрине у давнего приятеля Иллариона Марата Ивановича Пигулевского, антиквара и большого ценителя старых книг.

Шкатулка тоже была старая, чуть ли не позапрошлого века, и голос у нее был в точности такой же, как у Оли, – хрустально чистый, переливчатый, с неожиданными мелодичными трелями. Илларион долго точил на нее зуб, но все время что-нибудь мешало: то деньги забывал, то торопили неотложные дела, а то вроде бы и не торопился никуда, и деньги лежали в кармане, но, забравшись в дебри очередного букинистического спора, до которых оба были великими охотниками, теряли всякую ориентацию во времени и пространстве, горячились, ссорились даже, забывая, естественно, не только про шкатулку, но и вообще про все на свете. Когда же Илларион пришел однажды в лавку Пигулевского с твердым намерением не уходить оттуда без шкатулки, то обнаружил, что та, оказывается, уже продана и, более того, как стало случайно известно Марату Ивановичу, уехала в Екатеринбург…

Илларион подумал, что его сегодняшняя спутница вообще похожа на ту шкатулку: то же слегка старомодное изящество, то же тонкое очарование, присущее только штучной работе, более того, работе большого мастера, та же чарующая непонятность и загадочность сложного, как у швейцарских часов, механизма, та же хрупкость… Она производила впечатление именно дорогой – о, очень дорогой! – игрушки, рожденной только для того, чтобы за ней волочились обладатели тугих кошельков. «Незавидная доля, – подумал Забродов. – Впрочем, кому что нравится…»

Он смотрел на дорогу, краем глаза улавливая движения, когда девушка подносила к губам тонкую длинную сигарету, и острый блеск маленького бриллианта в мочке уха, когда она поворачивала голову. Это было основательно забытое ощущение и оттого казалось еще более острым. «Совсем одичал, медведь, – с некоторой горечью подумал Илларион. – Не знаю даже что сказать. Впрочем, что тут скажешь? Послушаем лучше про архитектуру…»

Слушать про архитектуру в Олином изложении оказалось для него трудновато, и он опять отключил внимание, слушая голос и утвердительно кивая, когда улавливал в нем вопросительные интонации. В очередной раз свернув на перекрестке, он вдруг понял, куда едет: всего в двух кварталах отсюда находилось кафе, в котором они частенько сиживали с Мещеряковым, ведя под коньячок долгие ернические разговоры. Кафе это было, честно говоря, не самым фешенебельным местом в Москве, и Илларион мысленно обругал себя за то, что, увлекшись посторонними мыслями, действовал подобно ямщицкой лошади, которая бредет по раз и навсегда заведенному маршруту с остановками у знакомых кабаков…

– А куда мы едем? – спросила Оля, усугубив тем самым его мучения.

– Здесь неподалеку есть кафе, – сказал Илларион. – Там не очень шикарно, но всегда есть хороший коньяк. Я не проверял, но шампанское там, наверное, тоже найдется.

– Коньяк, шампанское, шоколад и свеча на столике, – задумчиво прозвенела Оля. – И наверняка масса посторонних людей. Кто-нибудь обязательно напьется и полезет приглашать меня на танец… Я буду отказываться, потому что устала, он будет настаивать…

В ее голосе слышалось такое неподдельное уныние, что Илларион рассмеялся, испытывая при этом сильную неловкость.

– Да, – сказал он, – кавалер я, конечно, незавидный… Но уверяю вас, что приставать к вам никому не позволю.

– Не люблю смотреть на драки, – грустно сказала Оля. – Вы не обращайте на меня внимания, пожалуйста.

Просто эти – ну, в ресторане – испортили мне настроение своими бронежилетами. Мне теперь почему-то никуда не хочется идти. Все эти забегаловки, в общем-то, такие одинаковые…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация