Книга Тень прошлого, страница 58. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тень прошлого»

Cтраница 58

Легким шагом он пересек захламленную стройплощадку и вошел в средний из трех уцелевших подъездов. Внутри было полутемно и неприятно пахло старым жильем. Это был сложный букет запахов съеденные много лет навадщи, такие ядовитые, что их вонь намертво въелась в стены, давным-давно издохшие кошки, плесень, подвальная сырость и, конечно же, свежий, победительный смрад человеческих экскрементов, перекрывающий все остальное.

Осторожно ступая, он поднялся на третий этаж по скрипучей и шаткой деревянной лестнице, в которой местами не хватало ступенек – кое-где по одной, а между первым и вторым этажом – сразу трех подряд.

До назначенной им встречи оставалось полчаса.

Для верности следовало бы, конечно, явиться еще раньше – как минимум за час, но Званцев не верил в то, что Лопатин способен на активные действия: по телефону следователь показался ему совершенно деморализованным. Тем не менее, войдя в выбранную квартиру, он сразу же направился к ближайшему окну и осторожно выглянул наружу. Все было спокойно: вокруг не было ни скопления милицейских машин, ни засевших на крышах снайперов, ни переодетых оперативников, которых Званцев давно научился распознавать с первого взгляда, – и он немного расслабился и разжал сжимавшую рукоять пистолета ладонь, оставив оружие в кармане брюк.

Он неторопливо покуривал, вполглаза наблюдая за улицей и уже начиная вчерне набрасывать план очередной операции: дело Лопатина можно было считать закрытым. Оставались чисто технические мелочи, которые можно было со спокойной душой передоверить исполнителям.

В конце концов, он платит этим людям именно за то, чтобы они выполняли грязную работу, и платит неплохо.

Докурив, он посмотрел на часы и перешел к окну, выходившему во двор, ставший теперь строительной площадкой. Небольшая квадратная комната когда-то была, по-видимому, спальней или детской. Скорее всего детской, равнодушно подумал Званцев, скользя безучастным взглядом по выцветшим, вспучившимся, а кое-где и вовсе обвалившимся обоям с рисунком из полевых цветов. Доски пола пронзительно скрипели и опасно прогибались под ногами, на них было полно битого стекла и обвалившейся с потолка штукатурки. Подняв голову, Званцев увидел косые квадратики почерневшей от времени и сырости дранки и по достоинству оценил опасный прогиб провисшего потолка. В центре комнаты на витом шнуре болталась ставшая совершенно непрозрачной от пыли лампочка. Званцев зачем-то привстал на цыпочки и толкнул ее рукой. Лампочка закачалась, как маятник, шнур слегка заскрипел.

Он подошел к окну и посмотрел вниз – как раз вовремя, чтобы увидеть, как между створками ворот протискивается невзрачный, лысоватый, заметно косолапящий человечишка в серых брюках и клетчатой рубашке с коротким рукавом – следователь прокуратуры Лопатин собственной персоной. Левой рукой он придерживал зажатую под мышкой картонную папку противного грязно-фиолетового цвета, а в правой руке у него был большой сине-белый носовой платок, которым Константин Андреевич все время утирал лицо, шею, лысину и даже грудь, хотя дневная жара уже спала, уступив место мягкому вечернему теплу.

Званцев еще раз окинул эту нелепую фигуру внимательным взглядом и, убедившись, что папка при Лопатине имеется, а оружия, наоборот, не видно, отошел от окна.

Заняв заранее выбранную позицию, он стал ждать.

Долго ждать не пришлось. Вскоре с лестницы донесся скрип ступенек и неуверенные, осторожные шаги. Лопатин не опоздал, но он и не спешил, прекрасно, по всей видимости, понимая, что сует голову прямиком в пасть тигру. Теперь, когда он в одиночку принес свою драгоценную папку в этот покинутый дом, его жизнь не стоила ломаного гроша, и он не мог об этом не знать. «Страшная сила – давление обстоятельств, над которыми ты не властен, – без тени сочувствия подумал Званцев, стоя за дверью кухни с пистолетом в руке. – Он ведь следователь, он отлично видит, что пропал сам и утянул за собой на тот свет мальчишку, но все равно безропотно подчиняется и делает все, что ему велят. Прикажи я ему сейчас взять папку в зубы и идти на руках – пойдет. Вернее, попытается: он и на ногах-то держится не слишком твердо, какие уж тут руки…»

Из глубины подсознания опять вынырнула заманчивая идея: шлепнуть Лопатина прямо здесь, не вступая в переговоры. Рубить узлы – значит, рубить. Почему бы не начать сейчас?

Причин для отрицательного ответа на этот вопрос было несколько. Во-первых, следовало все же подстраховаться: Лопатин мог свалять дурака и принести не все или вовсе не то, что от него требовалось. Он мог рассказать кому-нибудь о том, что происходит. Он мог, черт его возьми, все-таки рискнуть и подстраховаться сотней различных способов, среди которых могла оказаться парочка действенных. Званцев, конечно, вовсе не ждал от него такой прыти, но проверить все-таки не мешало.

И потом, Званцеву очень не хотелось марать руки о мокрое дело. Пусть это сделает кто-нибудь из его подчиненных – плевать, что по его приказу, но не сам. Тот, кто это сделает, не станет болтать языком хотя бы из соображений личной безопасности. Если бы Званцев, поддавшись искушению, спустил курок самолично, то все, кто знал о его предстоящей встрече с Лопатиным, получили бы над ним некую, пусть призрачную, эфемерную, но власть. Например, Санек. Дать ему конец петли, наброшенной на свою шею, – это же подумать страшно!

Вякнуть не успеешь, как от тебя мокрого места не останется, а в твоем кресле будет сидеть этот железнозубый урод. А то, что он там надолго не задержится, утешает слабо – ему, Званцеву, будет уже все равно.

Лопатин наконец добрался до третьего этажа, потоптался на площадке, решая, по всей видимости, в какую дверь сунуться, и нерешительно вступил в прихожую – Званцев услышал, как завизжали под его ногами шальные половицы.

– ..Твою мать, – сказал Лопатин. – Берлога.

– Стоять, – сказал из кухни Званцев. Половицы мгновенно перестали скрипеть. – Повернитесь лицом к выходу.

Половицы скрипнули и замолчали опять. Званцев осторожно выглянул из кухни и убедился в том, что Лопатин послушно стоит, повернувшись лицом к двери, и даже перестал вытираться. Званцеву почудилось даже, что он и дышать перестал, но это было не настолько важно, чтобы проверять.

– Положите папку на пол, – скомандовал он.

– Где мой сын? – не оборачиваясь, спросил Лопатин.

– Положи папку на пол, мудак, – железным голосом повторил Званцев и передернул затвор пистолета.

Лопатин заметно вздрогнул и, медленно согнувшись, положил папку на грязный пол. Для этого ему пришлось почти присесть. Было невооруженным глазом видно, что физическими упражнениями следователь Лопатин себя не изнуряет.

– Где мой сын? – разогнувшись, повторил он с тупым упорством заевшей пластинки.

– Что ты заладил как попугай: где мой сын, где мой сын? – раздраженно ответил Званцев. – Ну-ка, сделай пять шагов вперед! До пяти считать умеешь? Пошел!

Лопатин неохотно отошел от папки, ожидая, как видно, пули в затылок.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация