Книга Тень прошлого, страница 72. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тень прошлого»

Cтраница 72

– Я уже все сказал, – ответил Илларион. Ему снова стало грустно, невыносимо скучно в этой замусоренной комнате, полной полузнакомых и не слишком приятных ему людей, и он, повернувшись ко всем спиной, стал смотреть в окно.

Луна по-прежнему висела над крышей соседнего дома, превращая его в вырезанный из черного картона силуэт: тонкие крестовины телевизионных антенн, кубические выступы лифтовых шахт, грибообразные головки вентиляции… С этим силуэтом что-то было не так. Илларион всмотрелся повнимательнее, не обнаружил ничего подозрительного и отмахнулся от этого странного ощущения, решив, что это его уставшее подсознание принялось чудить, сигнализируя о том, что пора бы и честь знать.

Однако ощущение не ушло, а, наоборот, усилилось, и Забродов уступил ему и напряг зрительную память, восстанавливая картину, которую наблюдал две минуты назад из окна кухни. Все было на месте, да и что могло измениться? Дома они и есть дома, и основными их достоинствами во все времена считались прочность, незыблемость и неизменность. Разве что вон тот оголовок слегка изменил очертания, словно кто-то прислонил к нему туго набитый мешок.., а может быть, так оно и было?

Лопатин, прощаясь, что-то говорил у него за спиной, снова пытался что-то объяснить, выразить надежду и высказать наилучшие пожелания, но Илларион полностью отключился от этого шумового фона, перестав обращать на него внимание. Этот непонятный предмет на крыше – неужели все-таки мешок? – излучал непонятную угрозу.

Теперь Илларион был почти уверен в том, что, когда он стоял у кухонного окна, этого предмета на соседней крыше не было. Он знал, что может ошибаться, но знал также и то, что лучше быть смешным, чем мертвым.

– Лопатин, – сказал он, не оборачиваясь. – Немедленно уходите отсюда и уводите ребенка. Спуститесь по лестнице на пятый этаж и ждите меня там.

– Что… – начал было Лопатин, но Илларион прервал его в самом начале.

– Быстро, – сказал он, – если хотите жить! Ну!

Времени на разговоры не осталось. Странный предмет на крыше шевельнулся, меняя положение, и теперь Илларион знал, что это за предмет, и догадался, что должно произойти. Он мельком подумал о сидевших на диване людях и испытал мгновенный укол раскаяния – наверное, связывать их не стоило…

В прихожей мягко чавкнула, закрываясь, входная дверь. Так ничего и не понявший Лопатин уводил своего отпрыска. А в следующее мгновение Илларион Забродов ничком бросился на пол под окном, закрыв голову руками и широко открыв рот.

* * *

Огромная спортивная сумка была не столько тяжелой, сколько неудобной – сильно вытянутая в длину, неизвестно на что рассчитанная, но в данной ситуации это было как раз то, что нужно.

Званцев с натугой вытащил ее с заднего сиденья «Мерседеса» и немного постоял на тротуаре, держа сумку на весу и глядя вверх. Во всех трех окнах сивцовской квартиры на седьмом этаже горел свет, словно Санек принимал гостей. Да так оно, в сущности, и было.., если, конечно, гости не успели за это время смотать удочки. Так или иначе, это следовало проверить.

Званцев снова нырнул в салон «Мерседеса» и взял с переднего сиденья увесистый кожаный чехол с биноклем. Чтобы быть уверенным, нужно видеть все до мельчайших подробностей. Снова взглянув вверх, Званцев удовлетворенно хмыкнул: за своими пьянками и бабами Санек так и не удосужился повесить хоть какие-нибудь занавески и жил как на вокзале или в лагерном бараке.

Он запер машину, перекинул через плечо ремешок бинокля, поднял с асфальта сумку и зашагал к ближайшему подъезду соседнего дома, стоявшего напротив.

Он с трудом втиснулся в лифт со своей огромной сумкой и без приключений добрался до девятого этажа.

Лестничный марш, который вел на технический этаж, был перегорожен стальной решеткой, запертой на висячий замок. Званцев усмехнулся, поставил сумку на ступеньки и вынул из кармана связку ключей, в которых любой слесарь, не говоря уже о ворах-домушниках, без труда узнал бы отмычки. Замок сдался через двадцать секунд – механизм щелкнул, дужка откинулась.

Стараясь производить как можно меньше шума, Званцев открыл решетку и проскользнул в дверь, аккуратно прикрыв решетку за собой и даже навесив замок на место.

Выбравшись на крышу, он осмотрелся. Залитая лунным светом плоская крыша напомнила ему палубу корабля – не военного, а сухогруза или скорее танкера. Точно так же светила луна.., плескалась далеко внизу мелкая теплая волна, а по обе стороны от танкера медленно проплывали серебристые пески, в которых было полным-полно потных небритых людей и не успевшего остыть от яростного дневного солнца оружия. Он лежал на теплой стальной палубе и смотрел на невиданно крупные, казавшиеся мохнатыми, как поздние астры, звезды, а с берега доносились порой голоса, говорившие на незнакомом гортанном языке, – слышимость по ночам была просто изумительная…

Привычно пригибаясь, словно находился в секторе обстрела, он двинулся вперед, перебегая от одной вентиляционной шахты к другой, пока не остановился точно напротив окон сивцовской квартиры. Ракурс был очень удобный – немного сверху вниз. Занавесок на окнах не было, и видимость оказалась отличной.

– Отлично! – удовлетворенно сказал Званцев, вынимая из чехла бинокль.

Впрочем, и без бинокля было видно, что птички еще не покинули клетку: кухонное окно загораживала чья-то спина, и Званцев готов был поклясться, что эта спина принадлежит его давнему врагу. Он поднес бинокль к глазам. Это действительно был Забродов в натуральную величину, почти совсем не изменившийся за эти годы, разве что виски поседели да черты лица как-то заострились, стали жестче, а в уголках твердого рта залегли горькие складки. Сидя на корточках за вентиляционной шахтой с биноклем у глаз, Званцев поймал себя на том, что думает о непривычных и, по его мнению, глупых вещах. Там, за ярко освещенным окном кухни, стоял великолепный образчик человеческого материала – умный, твердый, как железо, быстрый, непредсказуемый, неотразимый для женщин, – стоял в чужой квартире с чужими людьми, занимаясь ерундой просто потому, что другим заниматься не умел. Пустоцвет, после которого не останется ничего, кроме нескольких сотен книг, написанных не им и не про него, отработанный материал, выброшенная за ненадобностью деталь мощной когда-то машины, человеческий шлак, который никак не может просто лечь и умереть, чтобы не путаться у людей под ногами…

«Молочный брат», понятный Званцеву гораздо лучше, чем все эти молодчики в джипах с их длинными пальто и пустыми глазами.

«Старая сволочь, – подумал Званцев. – Вот за это я его больше всего и ненавижу: вечно в его присутствии в голову начинает лезть какая-то чушь, словно он ее транслирует в широком диапазоне. Тогда лезла и сейчас лезет… Ничего, теперь это ненадолго.»

Он разглядел пригорюнившегося за столом Лопатина, задумчиво игравшего с крышкой заварочного чайника: поднимет – опустит, поднимет – опустит… Званцеву вовсе не обязательно было слышать их разговор: он и так знал, о чем идет речь, да и это не имело уже ровным счетом никакого значения. Эти люди были списаны со счетов, оставалось только отправить их в утиль.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация