Книга Без единого выстрела, страница 36. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Без единого выстрела»

Cтраница 36

Толпа на площади шарахнулась в разные стороны от падающего человека. Канаш изменил прицел, наведя винтовку в самый центр широкой белой спины, заслонившей, казалось, весь мир, и тут на него набросились сзади.

Невидимый противник был силен. Ощутив на себе медвежью хватку, опытный Канаш сразу понял, с кем имеет дело. Противник облапил его сзади, прижав обе руки Валентина Валерьяновича к бокам, мощным рывком сдернул его с ящика и попытался повалить. Он пыхтел и сопел, обдавая Канаша волнами чесночного перегара, сыпал сквозь зубы ругательствами, самым мягким из которых было «бандитская харя», и явно уже видел свою физиономию на экране телевизора как он дает интервью корреспонденту программы «Время».

Все это было не страшно, но очень несвоевременно, и Канаш не стал церемониться. Он провел серию коротких жестоких ударов — ребром ладони, обоими локтями, затылком, — и почувствовал, что его руки свободны. Тогда он обернулся и опрокинул противника навзничь страшным ударом в лицо. Таким ударом можно было свалить с ног быка, но противник, вопреки ожиданиям Валентина Валерьяновича, не потерял сознания. Он возился в пыли, пытаясь встать, и тогда Канаш подобрал отлетевшую в сторону винтовку и трижды выстрелил по копошившейся на полу фигуре. Здоровяк в хлопчатобумажном рабочем комбинезоне три раза подскочил, как гальванизированная лягушка, мучительно перебрал ногами в растоптанных кроссовках, сгреб огромными горстями мягкую пыль и затих, обиженно отвернув от Канаша широкое небритое лицо.

Последняя гильза еще катилась по брошенной здесь кем-то в незапамятные времена пыльной расщепленной доске, а Канаш уже вернулся на свою огневую позицию. Вся драка заняла не более сорока секунд, но, в очередной раз посмотрев вниз, на площадь, Канаш не увидел своей жертвы. Машину Чека он тоже не увидел, и понял, что тот бросился в погоню.

— Молодец, сопляк, — сказал он вслух и вышел с чердака на лестницу, бросив винтовку прямо на труп лифтера, которому действительно суждено было попасть во все выпуски новостей, но отнюдь не в том качестве, о котором он мечтал.

* * *

Илларион Забродов миновал узкую арку, которая вела во двор его дома на Малой Грузинской, и сразу же увидел служебный автомобиль Мещерякова, припаркованный на том месте, где Илларион обычно ставил свой «лендровер». Черная «волга» сверкала, как дорогая игрушка. Водитель Мещерякова, здоровяк Миша, имевший почти кубическую фигуру и покладистый нрав, кряхтя от прилагаемых усилий, натирал мягкой тряпицей лобовое стекло. Увидев въехавший во двор «лендровер», он заулыбался, выпрямился и помахал рукой с зажатой в ней тряпкой.

— Привет, Миша, — сказал ему Илларион. — Ты прямо как морячка — стоишь на берегу и машешь платочком.

— Есть такое, — ответил Миша, протягивая для пожатия большую мягкую ладонь. — Дожидаемся вас, как китобоя из рейса.

— И давно дожидаетесь?

— Да уж никак не меньше часа. Товарищ полковник прямо позеленел весь…

— Поговори мне, поговори, — донесся из приоткрытого окна машины голос Мещерякова. — Я тебе устрою такую службу, что ты у меня посинеешь, как баклажан.

Миша поспешно встал по стойке «смирно», опустив руки по швам и стараясь не слишком заметно улыбаться. Он прекрасно знал, что Мещеряков стал строгим для вида, и что в случае чего Илларион не даст его в обиду раздражительному полковнику.

— Однажды в студеную зимнюю пору, — пробормотал Илларион.

— Что ты там бормочешь? — сердито спросил Мещеряков, высовываясь из окна.

— Уж больно ты грозен, как я погляжу, — сказал ему Илларион.

Он стоял перед сверкающей черной «волгой» полковника такой же, как всегда — худощавый, словно высушенный нездешним солнцем, чисто выбритый, насмешливый, одетый в камуфляжный комбинезон и линялое армейское кепи, с тощим рюкзаком у ноги, с дымящейся сигаретой, которую он держал по-солдатски, огоньком в ладонь, а за спиной у него, медленно остывая после стокилометровой гонки, тикал двигателем его потрепанный «лендровер», прошедший вместе с хозяином огонь и воду, чиненный-перечиненный, некрасивый, сто раз похороненный, но все равно живой и по-прежнему надежный. Не будь в левой руке Забродова вылинявшего брезентового чехла с удочками, можно было запросто забыть, какой сейчас год, и решить, что инструктор спецназа ГРУ капитан Забродов только что вернулся с очередного задания. Мещеряков даже ощутил, как по коже зябкой волной пробежали мурашки, словно вокруг была не Москва, а набитые стреляющим железом дикие горы. Чтобы разрушить иллюзию, он посмотрел по сторонам, бросил взгляд на часы, и вид собственной руки, вместо пятнистого х/б обтянутой тонкой шерстяной тканью делового костюма, из-под которого выглядывал белоснежный манжет сорочки, вернул его с небес на землю. Полковник распахнул дверцу и выбрался на сырой асфальт, сохраняя недовольное выражение лица и всем своим видом демонстрируя неодобрение.

— Где тебя носит? — проворчал он. — Битый час торчу здесь, как последний дурак.

— Торчал бы, как умный, — невозмутимо ответил Илларион. — В чем дело, полковник? Что за пожар? Вы что, нашли этого парня?

Мещеряков сделал скучное лицо и обвел рассеянным взглядом ряды выходивших во двор окон. Илларион согласно кивнул.

— Пожалуй, ты прав, — сказал он. — Пойдем лучше в дом!

— А может быть, поедем? — спросил полковник. — Нашего приятеля все еще нет дома, так что…

— День на дворе, полковник, — напомнил Илларион. — На что ты меня подбиваешь? Время рабочее, да и вообще… А если он вернется, пока мы будем там… — Он осекся, вслед за Мещеряковым окинул взглядом задний фасад дома и закончил явно совсем не так, как намеревался вначале:

-..там осматриваться?

Мещеряков кивнул водителю, давая понять, что поднимется наверх и, вероятно, задержится. Опытный Миша, не впервые привозивший полковника на Малую Грузинскую и хорошо изучивший все, что касалось этих визитов, за исключением разве что их содержания, глубоко вздохнул и сел за руль, приготовившись терпеливо ждать. Забродов забросил за плечо свой тощий рюкзак, поудобнее перехватил удочки и первым двинулся к подъезду. В дверях он галантно посторонился, пропуская вперед Мещерякова, который не упустил случая проворчать: «Китайские церемонии…»

Полковник снова заговорил, как только за ним захлопнулась дверь забродовской квартиры.

— Не понимаю, Илларион, — сказал он, вслед за хозяином проходя в гостиную и садясь в кресло — как всегда, именно в то, которое предпочитал сам Забродов, — что тебя смущает? Ну и что с того, что он застукает нас у себя дома? Ты что, боишься его?

Забродов скептически посмотрел на приятеля, немного подумал, решая, очевидно, прогнать полковника из своего любимого кресла или оставить все как есть, плюхнулся на диван и сразу же расплылся по сиденью в совершенно немыслимой позе, наводившей на мысль о том, что у него переломаны все до единой кости.

— Боюсь? — переспросил он. — Да, пожалуй, боюсь. Я боюсь себя и в особенности тебя, полковник. Мы с тобой слишком рьяно взялись за этого парня. Как бы не увлечься… У меня нет ни малейшего желания отправлять его на тот свет.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация