Книга Ливонская ловушка, страница 54. Автор книги Мик Зандис

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ливонская ловушка»

Cтраница 54

Вальтер крепче сжал свое оружие. Каждая струна гитерна была словно тетива натянутого лука в руках Иво. Каждое слово – точно направленной в цель стрелой.

От горя мне дышать и жить невмочь,
Не обошла меня беда…

привычно завел он, не отрывая взгляда от глаз Зары, долгую песню о жене рыцаря, отправившегося в Крестовый поход, о ее сомнениях и надеждах, об ее отчаянии и всепобеждающей любви. С каждым его словом в лице Зары что-то менялось, словно он пел именно о ней и от каждого его слова зависела сама ее жизнь.

Благо той жене,
Чей милый образ друг с собой возьмет
Туда, в заморские края.
А в родной стране
Ждать будет рыцаря она за годом год,
Печаль привычную тая.
Лишь о тебе одном она грустит:
«Где мой любимый? Жив или убит?
Кто сотворил его таким прекрасным,
Пускай хранит его
В походе долгом и опасном!» [1]

Гитерн смолк. Напряженная тишина повисла в келлере. Глаза хозяйки заведения, окаймленные прорезями в маске, сверкали, как два ограненных бриллианта.

– Браво! – прошептала она. И вдруг, уже в полный голос, повернувшись лицом к альковам-пещерам, выкрикнула, – Браво!

– Браво, браво! – подхватили посетители. Многие из них повскакивали с насиженных мест, выбираясь в залу, в которой совсем недавно отплясывали под звуки флейты, не обращая внимания на самого музыканта. У каждого из них в далекой Германии остались у кого родители, у кого брат или сестра, у кого жена. Песня тронула их за живое, и теперь им хотелось разглядеть певца ближе, пригласить к своему столу, словно он мог, хоть на мгновение, вернуть их в родной край. Но когда самый нетерпеливый, первым обогнув стоящую на пути хозяйку заведения, шагнул к пылающему за ее спиной очагу, сиденье миннезингера было пусто.

Глава 50. Мясник

– Вставай, лежебока!

Марта сильно толкнула мужа в бок, Клаус нехотя потянулся и разлепил глаза. На низком потолке играли солнечные лучи, в комнате было жарко, от плиты тянуло аппетитным запахом свежих блинов. Как ей это удается? Вчера вечером Марта дождалась его возвращения и даже помогла улечься в постель, потому что самого его ноги почти не держали, а с утра успела растопить печь и приготовить завтрак. Откуда в ней столько энергии? И это, несмотря на заметно округлившийся живот, в котором она вынашивает ему наследника. Было бы только, чего наследовать… В голове еще слегка гудело после вчерашних двух или трех кружек эля, пропущенных со старым приятелем – подмастерьем кузнеца Манфредом. О чем они с ним говорили? Кажется, что-то о новых хитроумных замках, которые придумал Манфред, и они вместе обмозговывали, как сделать, чтобы вся слава открытия не досталась вездесущему мастеру. Или нет, об этом они говорили сначала, а потом Манфред рассказывал о пышногрудый Кларе, которая распаляла его так, что…

На этот раз Марта уже не ограничилась толчком. Струя холодной воды мгновенно вырвала из новой сладкой дремы, а голос Марты зазвучал над ухом устрашающим набатом, последний из которых раздавался не в столь уж отдаленное время и гласил о том, что в город пытается прорваться орда неугомонных язычников.

– Эй, ты, пьянчуга! Думаешь, Магнус обрадуется, если придет в лавку раньше тебя, да еще в такой день!

Скинув одеяло, Клаус испуганно вскочил. Неужели он проспал и первые покупатели уже стучатся в запертую дверь? Случись такое, Магнус его просто убьет. И будет прав. После возвращения епископа Альберта город словно встряхнулся от зимней спячки. Купцы привезли новые товары, пышными празднествами по округе прокатываются свадьбы, только успевай поворачиваться! Замешкайся в неподходящий момент – и на замену тотчас найдется десяток других подмастерьев, только и ждущих, чтобы Клаус оступился на ровном месте. И как он мог пропустить звон колокола, отбивающий заутреню? А ведь сегодня одним из первых должен прийти монах Карл за мясом для самого епископа!

С трудом попав в рукава холщовой рубахи, Клаус чертыхнулся, хлебнул подкисшего напитка из кувшина, схватил с плиты горячий блин, запихнул его в рот, выскочил на улицу и с облегчением увидел, что город еще пуст, в доме мукомола напротив даже не распахнуты ставни, а у дверей соседнего дома с мясной лавкой и холодным хранилищем на заднем дворе не видно ни одного человека. В сочетании с ярким солнечным светом это выглядело более чем странно, но это если не вспомнить, что только недавно завершилось летнее солнцестояние и солнце почти не прячется за горизонт. Застыв в раздумье, Клаус дожевал блин и хотел было вернуться в дом, но подумал, что солнце могло разбудить не его одного, и славно будет, если Магнус нагрянет в лавку и застанет своего старшего подмастерья за работой.

Он нащупал на груди большой амбарный ключ, подвешенный на кожаной тесемке рядом с нательным крестом, отпер большую скрипучую дверь, ведущую в первый склад, и, привычно принюхиваясь, протиснулся сквозь ряды бочек с прошлогодней солониной. Одна из них, ближайшая к дверям, начинала подванивать, что и неудивительно, если учесть, что она простояла без малого два года, и ее стоило давно промыть, переложить свежими травами и распродать быстро по сходной цене в базарный день за городскими стенами, а еще лучше всучить неразборчивым мореплавателям. Все равно в море только что съеденное имеет свойство поразительным образом моментально вылетать наружу, на корм рыбам, это он сам проверил при долгом плавании из Бремена!

Задняя дверь склада вела во внутренний двор. В тесном загоне похрюкивали свиньи, и Клаус привычным взглядом выхватил одну из них для сегодняшней разделки, которую собирался поручить двум ученикам. Они вот-вот войдут за ним следом, уж Марта об этом позаботится. Накануне вечером он с ними заколол охромевшего бычка.

Освежеванную тушу он разрубил на четыре части. После Великого поста горожане раскупали мясо мгновенно, словно в надежде вернуть телам утерянную за период долгого четырехмесячного воздержания силу. Но позволить себе свежую телятину мог не каждый. Одну часть туши сразу забрал хозяин самой большой в городе харчевни, вторая ушла в замок магистра, а две оставшиеся подвесили на крюки в центре скотобойни с единственным крохотным окном и каменным полом, в центре которого был устроен желоб для стока крови. Заняться разделкой телятины он сейчас собирался сам, но, едва взялся за ручку двери, ощутил смутное беспокойство.

Что-то было не так. Одна из петель тяжелой двери слегка перекосилась, что и было основным поводом для затянувшегося накануне обсуждения предстоящей починки с Манфредом. Чтобы закрыть дверь, ее надо было приподнять и сильно надавить плечом на правую верхнюю часть, что удавалось не каждому. Клаус отчетливо помнил, что вчера перед уходом четко вогнал дверь в проем. Но сейчас край двери наполовину выпирал наружу. При том, что второй ключ от наружной двери был только у хозяина, и замок был заперт надлежащим образом. Посторонний пробраться сюда не мог. А что, если сам Магнус прошел сюда раньше заспавшегося подмастерья и теперь поджидает его? В последнее время, особенно после смерти жены, хозяин ходил сам не свой, ожидать от него можно было всякого.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация