Книга Лики смерти, страница 51. Автор книги Джим Батчер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Лики смерти»

Cтраница 51

– Если промедлим, вся фигня может уплыть, пока мы здесь разгуливаем.

– Возможно, – согласилась Сьюзен. – Но еще вероятнее то, что Анна Вальмон и покупатель тоже считают так.

– Во сколько начинается аукцион?

– В одиннадцать.

– Если верить программе, распродажа начнется без четверти двенадцать – значит времени у нас не слишком много. А ведь дом не из маленьких.

Мы встали на эскалатор, и Сьюзен скептически выгнула бровь.

– У тебя есть идеи получше?

– Нет пока, – признался я и покосился на свое отражение в полированной медной колонне. Я выглядел не так уж и плохо. Есть все-таки смысл в том, что смокинг пережил столетие с лишним, практически не изменившись. Не надо чинить того, что не ломается. В смокинге прилично смотрится кто угодно, и я служил вполне удачным живым тому подтверждением.

– Как ты думаешь, у них найдется что-нибудь поесть? Помираю от голода.

– Только рубашку не заляпай, – посоветовала Сьюзен.

– Нет проблем. Я запросто могу вытирать жирные пальцы о пояс.

– Нет, тебя все-таки не всюду можно с собой брать, – сказала Сьюзен.

Она чуть прижалась ко мне, и это было приятно. Нет, правда приятно. Я выглядел, похоже, не чучелом гороховым, и рядом со мной стояла красивая женщина – да нет, не просто женщина: рядом стояла Сьюзен. Конечно, по сравнению с обложившими меня грозовыми тучами это был совсем крошечный лучик, и все же это было лучше, чем ничего, и продолжалось это всю дорогу на эскалаторе до второго этажа. Надо наслаждаться прекрасными мгновениями, пока они длятся.

Влившись в поток парадно одетых мужчин и женщин, мы на другом эскалаторе поднялись в огромную, похожую на пещеру бальную залу. С потолка свисали хрустальные люстры; пол был почти сплошь уставлен столами со всякими изысканными закусками. В дальнем конце зала играл небольшой оркестр. Не особо напрягаясь, музыканты исполняли какую-то медленную джазовую мелодию. Несколько пар, тоже не особо напрягаясь, танцевали на танцполе размером с баскетбольную площадку.

Нельзя сказать, чтобы помещение ломилось от людей, но человек двести здесь уже собралось, и поток их все прибывал. В зале слышалась вежливая, хоть (мне показалось) не совсем душевная болтовня, сопровождаемая такими же не совсем искренними улыбками и смехом. В числе тех, кто стоял ближе к нам, я узнал нескольких городских шишек, пару профессиональных музыкантов и как минимум одного киноактера.

Официант в белом пиджаке предложил нам поднос с шампанским, с которого я взял два бокала, галантно протянув первый Сьюзен. Она поднесла бокал к губам, но пить не стала.

Пахло шампанское хорошо. Я пригубил немного – вкус тоже был что надо. Меня трудно назвать пьющим, так что я ограничился одним глотком. Не стоит накачиваться шампанским на пустой желудок – на случай, если придется принимать быстрые решения. Или быстро сматывать удочки. Или делать быстро что-нибудь еще.

Сьюзен поздоровалась с какой-то пожилой парой и представила им меня. Я поспешно изобразил на лице счастливую (так я, во всяком случае, надеялся) улыбку и пробормотал приличествующие случаю фразы в уместные моменты. Щеки начинали болеть от непривычного напряжения. Мы занимались этим примерно полчаса, и все это время оркестр играл негромкую танцевальную музыку. Сьюзен знала уйму народа из собравшихся: в конце концов, она проработала в Чикаго репортером пять или шесть лет. Твой ход, Сьюзен.

– Жрать, – пробормотал я после того, как очередной сутулый старикан приятельски чмокнул Сьюзен в щечку и отошел. – Корми меня, Сеймур.

– Вечно ты о плотской стороне, – проворчала она, но все же подвела меня к столу с закусками и позволила взять с блюда крошечный сандвич. Я удержался от того, чтобы проглотить его целиком, – и правильно сделал, поскольку вся хитроумная слоеная конструкция скреплялась протыкавшей его насквозь зубочисткой. Впрочем, даже так он продержался недолго.

– Ты бы хоть жевал с закрытым ртом, – посоветовала Сьюзен.

Я взял второй сандвич.

– Ничего не могу с собой поделать, беби. Вот оно, счастье!

– И улыбайся.

– Жевать и улыбаться? Разом? Я что, похож на Джеки Чана?

Она открыла рот – наверняка для язвительного ответа – и не произнесла ни звука. Рука ее непроизвольно сжала мой локоть. Я прикинул, не сунуть ли мне сандвич в рот, чтобы не мешался в руке, но принял более разумное и дальновидное решение. Я сунул его в карман пиджака – на потом – и повернулся посмотреть, что же встревожило Сьюзен.

Я повернулся как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с джентльменом Джонни Марконе. Это был мужчина чуть выше среднего роста, среднего же телосложения. Черты лица – достаточно приятные, но вряд ли запоминающиеся. В общем, он идеально подошел бы на роль этакого ничем не примечательного соседа. На дворе стоял февраль, так что обычный яхтсменский загар у него слегка сошел, но светлые морщинки в углах бледно-зеленых глаз все еще оставались хорошо заметными. Он производил именно то впечатление, какого хотел: американской легенды, преуспевшего выходца из среднего класса.

При всем этом Марконе страшил меня больше любого другого известного мне человека. Мне довелось видеть, как он выхватил нож из рукава быстрее, чем налетевший на него сверхсильный псих успел швырнуть в него железной чушкой. В тот же вечер, но позже, он, метнув другой нож, перебил веревку; при этом он висел вниз головой. Возможно, Марконе и был смертным, но и к нормальным смертным я бы его не отнес. Он сделался королем организованной преступности в Чикаго в результате полномасштабной гангстерской войны и с тех пор сохранял этот трон, несмотря на все угрозы со стороны как смертных, так и потусторонних сил. И добился он этого только тем, что был опаснее любого из тех, кто покушался на его власть. Из всех находившихся в этом помещении Марконе единственный не изображал на лице улыбки. И, похоже, это его очень мало смущало.

– Мистер Дрезден, – сказал он. – И мисс Родригез, полагаю. А я и не знал, что вы собиратель искусства.

– Я самый заядлый коллекционер плюшевых Элви во всем Чикаго, – брякнул я, почти не думая.

– Элви? – удивился Марконе.

– Ну, вообще-то полагалось бы говорить «Элвисы», – пояснил я. – Однако если я повторяю это слово слишком часто я начинаю разговаривать сам с собой, называть все на свете «Моя Прелесссть» – поэтому предпочитаю латынь.

На этот раз Марконе улыбнулся. Крутая у него вышла улыбочка. Я бы сказал, прикольная. Примерно так улыбаются, поди, на полный желудок тигры, глядя на резвящегося олененка.

– А-а-а. Надеюсь, вы найдете здесь что-нибудь себе по вкусу.

– Да я неприхотлив. – Я тоже улыбнулся почти искренне. – Мне любая старая тряпка сойдет.

Марконе сощурил глаза. В наступившей на мгновение тишине он посмотрел на меня в упор. Он мог себе это позволить. Я уже заглядывал ему в душу однажды – это была одна из причин, по которым я его так боялся.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация