Книга Лики смерти, страница 61. Автор книги Джим Батчер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Лики смерти»

Cтраница 61

Дейрдре сонно кивнула.

– Я не опоздала к завтраку?

– Ни капельки, – улыбнулся ей Никодимус. – Можешь поцеловать папеньку.

Она уселась ему на колени и чмокнула в щеку. Язычком. Тьфу. Потом встала, Никодимус подвинул ей один из стульев, и Дейрдре села за стол.

– Как видите, стульев здесь три, – сказал Никодимус, усаживаясь на место. – Вы уверены, что не хотите отзавтракать с нами?

Я открыл было рот, чтобы сказать, куда он может засунуть свой третий стул, но запах еды остановил меня. Я вдруг ощутил отчаянный, болезненный, волчий голод. Вода сделалась еще холоднее.

– Что вы задумали?

Никодимус кивнул одному из громил. Тот подошел ко мне, на ходу доставая из кармана маленькую шкатулку, в каких обычно хранят драгоценности. Он открыл ее и потянул мне.

Я изобразил удивленный восторг.

– Ах как неожиданно!

Громила злобно на меня смотрел. Никодимус улыбался. В шкатулке лежала древняя серебряная монетка – такая же, как та, какую я видел в переулке у больницы. Только пятна на ней сложились в форме другого знака.

– Я вам нравлюсь. Ах как я вам нравлюсь, – произнес я без особого энтузиазма. – И вы хотите, чтобы я стал одним из вас?

– Ну, не хотите – не надо, – улыбнулся Никодимус. – Я предложил бы только, чтобы вы выслушали и нашу позицию, прежде чем примете решение бессмысленно умереть. Возьмите монету. Позавтракайте с нами. Мы можем поговорить. После этого, если не захотите иметь со мной дела, вы вольны уйти.

– Вы меня просто так и отпустите. Ну да, конечно.

– Примите монету – и я сомневаюсь, что смогу удержать вас.

– И что помешает мне тогда обернуть эту монету против вас?

– Ничего, – сказал Никодимус. – Однако я твердо верю в благосклонность человеческой натуры.

Черта с два он верил во что-нибудь!

– Вы что, серьезно думаете, что сможете убедить меня присоединиться к вам?

– Да, – кивнул он. – Я вас знаю.

– Боюсь, что плохо.

– Боюсь, что хорошо, – возразил он. – Я знаю о вас больше, чем знаете вы сами.

– Ну, например?

– Ну, например, почему вы избрали для себя такой образ жизни. Почему вы назначили себя защитником смертного рода, сделались врагом для всех, кто готов причинить этому роду тот или иной вред. Почему вы живете изгоем среди своих, посмешищем для большинства смертных. Почему вы живете в дыре, с трудом сводя концы с концами. Почему вы отвергаете богатство и славу. Почему вы делаете все это?

– Очевидно, потому, что я последователь дао Питера Паркера, – хмыкнул я.

Похоже, Никодимус не увлекался комиксами, поскольку не оценил шутки.

– Это все, что вы позволяете себе, – и я знаю почему.

– Очень хорошо. Почему?

– Потому, что вами правит страх. Вы боитесь, Дрезден.

– Чего это я боюсь? – возмутился я.

– Того, во что можете превратиться, если сойдете с прямого пути, – ответил Никодимус. – Той силы, которую вы смогли бы использовать. Признайтесь: вы думали ведь о том, каково это – подчинять мир своей воле. Обладать вещами по своему желанию. Людьми. Какой-то части вас доставляет удовольствие мысль использовать ваши способности на то, чтобы получать все, что вы пожелаете. И вы боитесь этого удовольствия. Поэтому вместо этого превращаете себя в мученика.

Я хотел возразить ему. И не смог. Он говорил правду – по крайней мере не совершеннейшую неправду.

– Всех время от времени посещают такие мысли. – Голос мой звучал не слишком уверенно.

– Нет, – возразил Никодимус. – Не всех. Большая часть людей и не мечтает о таком. Это им и в голову не приходит. Простой смертный не помышляет о такой власти. Но вы – другое дело. Вы можете притворяться, что вы такой же, как они. Но вы не такой.

– Это не так, – пробормотал я.

– Разумеется, так, – улыбнулся Никодимус. – Вам, может, неприятно признаваться в этом, но это все равно правда. Это отрицание. Оно по-разному, но проявляется в вашей жизни. Вы не хотите видеть, что представляете собой на деле, поэтому у вас так мало собственных изображений. И зеркал тоже нет.

Я стиснул зубы.

– Если я и отличаюсь, то не настолько серьезно. Я не лучше любого другого. Все мы штаны не через голову надеваем.

– Согласен, – кивнул Никодимус. – Однако лет через сто ваши смертные соратники будут гнить в земле, тогда как вы будете продолжать надевать штаны – или что там будет модно к тому времени – не через голову. Все ваши друзья и союзники исчезнут с лица земли, а вы только-только начнете осознавать свои силы. Вы кажетесь смертным, Дрезден. Но не заблуждайтесь. Вы не из них.

– Ох, заткнитесь.

– Вы иной. Вы урод. В миллионном городе вы одиноки как перст.

– Ага. И моя интимная жизнь это подтверждает, – съязвил я, но не смог вложить в эти слова должной убежденности. В горле у меня застрял изрядный ком.

Никодимус позволил слуге налить кофе в чашку Дейрдре, но сахар в нее насыпал сам.

– Вы боитесь, но вам не нужно бояться. Вы выше их, Дрезден. Весь мир только и ждет вас. Вам открыты все пути. Союзники, которые останутся с вами на годы и десятилетия. Которые вас примут, а не будут чураться вас. Вы сможете выяснить, что же произошло с вашими родителями. Отомстить за них. Найти свою семью. Найти свое настоящее место в мире.

Черт, он выбирал слова, которые били в старую незаживающую рану. Слышать их было настоящей мукой. Они разбередили давние, лишенные смысла надежды. От них я ощущал себя пустым. Потерянным.

Одиноким.

– Гарри, – почти участливо произнес Никодимус. – Я ведь был когда-то очень похож на вас теперешнего. Вы попали в западню. Вы лжете самому себе. Вы притворяетесь, будто ничем не отличаетесь от любого смертного, только потому, что слишком запуганы, чтобы признаться себе в том, что это не так.

Я не нашелся, что на это ответить. Серебряная монета блестела на бархатной подкладке.

Никодимус снова положил руку на нож.

– Боюсь, я вынужден просить вас принять решение безотлагательно.

Дейрдре посмотрела на нож, потом на меня. Взгляд ее обжигал. Она облизнула прилипшие к краю кофейной чашки крупинки сахара и продолжала молча ждать.

Ну и что будет, если я возьму монету? Если Никодимус останется верен своему слову, я по меньшей мере сохраню жизнь, чтобы назавтра снова сражаться. Я нисколько не сомневался, что Никодимус убьет меня, как убил уже Гастона Лароша, Франческу Гарсиа и того бедолагу, что попал в руки Баттерсу. Остановить его не могло ничто, и со всей этой водой, что продолжала литься на меня, я не уверен был даже, что мое смертное проклятие подействует на все сто процентов.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация