Книга Кровавый путь, страница 61. Автор книги Андрей Воронин, Максим Гарин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Кровавый путь»

Cтраница 61

Но такая жизнь была от него еще далеко, очень далеко.

На нижних нарах, там, где похолоднее, корчились под драными телогрейками два совсем молодых парня, новых и глупых. И везли их в лагеря по первому разу.

– Ничего, ничего, – приговаривал Грош, – поживете в лагерях, пооботретесь и тюрьма вам домом родным покажется. Так что не бойтесь, держитесь меня да Семы, мы вас в обиду не дадим.

И парни старались, понимая, что в общем-то, им повезло попасть в компанию к таким людям, как Сема и Грош.

Колеса стучали, вагон покачивался, убаюкивая заключенных и конвоиров. И каждый, кто находился в этом поезде, быстро несущемся на северо-восток, думал о своем. Дембеля, сержанты и ефрейторы рассчитывали, что это последний рейс, последний этап и вскоре они вернутся в Москву, а оттуда разъедутся по домам, отправятся по своим делам и заживут нормальной человеческой жизнью.

А заключенные думали о том, как их встретят в лагерях, с кем они увидятся, перевидятся, какие порядки и нравы царят в лагерях сейчас. Ведь многие из них возвращались туда уже по второму и третьему разу, а для некоторых испытание тюрьмой наступило впервые. И, естественно, они волновались больше, чем те, кто бывал в лагерях, кто уже отдал годы своей жизни тайге, лесоповалу, работе на рудниках.

В общем, поезд мчался и по прибытии он должен будет во многом изменить жизнь своих пассажиров. Но до конечной станции еще было ох, как далеко!

Сема размял затекшие ноги и тронул своего приятеля:

– Слушай, Грош, эти конвойники совсем, бля, оборзели! Один молодой уже третьи сутки дежурит.

– Да хрен с ними! Что ты переживаешь? Лучше дай мне еще сигарету, – сказал Грош.

– А я, собственно говоря, не переживаю, просто не люблю несправедливость.

– Дембеля уже свое отслужили, – Что б они подохли! – буркнул Сема. – А у этих все еще впереди.

– Вот их и заставляют службу тянуть.

– Слушай, а ты был в армии? – спросил Сема.

– Какая на хрен армия! Я первую ходку в семнадцать лет сделал, так что, какая армия!

И сразу на пять лет. Так что мне было не до дешевых удовольствий. Я по первости на курской зоне сидел и не дай бог мне еще раз туда попасть.

– Нет, жалко мне просто этого солдата. С виду он такой, что в гроб краше кладут.

– Ай, брось ты, – махнул рукой, выпуская струйку дыма, Грош.

День сменялся вечером, а вечер долгой-долгой ночью. И вот на четвертую ночь тишину распороли выстрелы. Первым вскочил Грош.

– Слушай, Сема, что это?

Проснулись и их приятели, двое молодых парней.

– Как что – стреляют.

– А что за крики и стоны?

– Хрен его знает, – буркнул Сема. – Подожди, дай послушать, – он подошел к двери.

– Не лезь ты туда, а то еще саданут очередью и кровью умоешься, кишки повылазят.

– Да не боись, ничего не будет.

И тут зеки услышали истошный вопль и топот по узкому проходу в вагоне. Сема прильнул к двери.

– Хоть бы окошко было открыто! Хоть бы глянуть, что там.

Все осужденные услышали истошный крик:

– Бляди! Бляди! Вот вам! – и снова автоматная очередь длиной на половину магазина слилась с грохотом и лязгом вагонных колес.

– Вот это да! – сказал Сема. – Неужели перепились и стреляться начали?

Догадка старого тюремного волка была не далека от истины. Молодой солдат Вася Башметов, замученный и задерганный, трое суток отдежурил, не смыкая глаз, и его нервы сдали.

Он разрядил в прапорщика, двух сержантов и ефрейтора – во всех, кому он был обязан подчиняться, рожок своего автомата.

– Открой! Открой! – завопил Сема, стуча в дверь кулаками.

И тут произошло удивительное. Может быть, его голос, а может еще что-то подействовали на Василия Башметова, молодого рядового конвойного полка. Грохоча сапогами, он побежал в купе, где лежали залитые кровью, им же расстрелянные его приятели, взял у прапорщика связку ключей и с ней вернулся к двери, за которой в купе находились Грош, Сема и двое их младших друзей по несчастью. Ключ долго боролся с замком, видно, пальцы у солдата дрожали.

Наконец ригели поддались, железо скрежетнуло и дверь открылась. Перемазанный кровью, с перекошенным белым, как полотно лицом, стоял, прижавшись к стене, держа в левой руке автомат, а в правой связку ключей, солдат Василий Башметов.

– Что стряслось, сынок?

– Да они, бляди, – бормотал Василий и тут же заплакал, опустился на колени. Его плечи задрожали, а сам он затрясся и стал корчиться в узком проходе.

Осужденные переглянулись. Сема кивнул Грошу:

– Я же тебе говорил! Видишь, парня задергали. Ну, и что ты натворил?

Парень ничего не мог говорить, его рвало без остановки. Он корчился так, словно у него в горле был моток колючей проволоки и она не давала ему ни дышать, ни подняться.

– Да погоди ты, – Сема положил руку на плечо солдата, – вставай, вставай, братуха! Зря ты так. А пушечку дай-ка сюда, пока чего еще не натворил, он потянулся и взял за ствол автомата.

Солдат вырвал свое оружие и хотел отшатнуться, но Грош не дал это сделать солдату. Его крепкие пальцы сомкнулись на тонкой шее Василия Башметова.

– Не надо баловать пушкой, не надо, браток, баловать, – шептал он, глядя в выпученные, полные ужаса глаза солдата.

А его пальцы в это время, словно тиски, сжимали тонкую шею солдата. Башметов дергался, пытаясь освободиться, а Грош смотрел ему прямо в глаза, видел в них свое отражение и продолжал все сильнее и сильнее сжимать пальцы, приговаривая:

– Не дергайся, браток.

Голова Василия Башметова в последний раз судорожно дернулась, а пальцы бывалого уголовника разжались, и солдат рухнул на пол в лужу своей же блевотины.

– Вот так-то будет лучше. Полежи, полежи, браток.

– Эй, что там? Что там? – слышалось из-за закрытых дверей, – осужденные хотели знать, что происходит в коридоре.

Грош прижал указательный палец к губам, давая этим знак попутчикам, чтобы те не проронили ни звука. А сам отделил пустой рожок от автомата, взял у мертвого Василия Башметова полный рожок, щелкнул, присоединяя к автомату, а затем передернул затвор, досылая патрон в патронник.

– Ну что, ты со мной, Сема? – спросил он у приятеля.

– Куда с тобой?

– Ноги надо делать, ноги, братишка. Другого случая, кореш, нам не представится. А за то, что мы с тобой замочили солдат, нам вышка светит.

Это я уж тебе точно могу обещать, поверь мне.

– Одного ж только, да и того – ты.

– Я человек бывалый, знаю.

– Одного, тех он сам.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация