Книга Возрождение Зверя, страница 65. Автор книги Ульяна Соболева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Возрождение Зверя»

Cтраница 65

А потом ярость, она накатывает с головой, заглушая страх… напрасно заглушая. Я пожалею о каждом сказанном мною слове… чуть позже.

— Не больше, чем я себя, поверь. Дааа, ты чувствуешь, как от меня воняет ими? Ты отдал меня им… ты помнишь? Ты отдал… только почему-то передумал.


Но он меня не слышал. Мне вообще на секунду показалось, что Ник говорит с кем-то, кроме меня… но мы были здесь одни.

Потом склонился ко мне и, рывком подняв за волосы, потащил за собой. Волоком. Как тащат бездушный предмет. И я закричала, цепляясь за его руки, чтобы немного облегчить натяжение, чтобы унять дикую боль в голове. Кажется, что он выдерет мне волосы вместе с кожей. Отсутствие быстрой регенерации множило мои мучения в сто раз.

Когда зашвырнул в другое помещение, где не воняло плесенью и ржавчиной, я уже точно знала, сколько каменных ступеней ведут из темницы наверх. Ровно тринадцать. От каждой на моем теле остался кровоподтек. И я уже обезумела от боли. Мне только хотелось кричать "за что"… мне хотелось знать, за что он со мной так? Вед перед тем, как казнить, преступнику озвучивают приговор. Я хочу знать свой и понять — неужели там, внутри этого обезумевшего дьявола не осталось ничего человеческого? Пусть внешне он уже смутно напоминал смертного, но внутри…

Склонился ко мне, дыша в лицо ненавистью такого концентрата, что у меня начала замерзать кожа от его льда. И это не метафора. Я чувствовала, как покрывается инеем тело и вырываются клубы пара со рта. Только черта с два я пожалею его и не ударю в ответ, взывая к тому самому отчаянию, которое видела на его лице там в подвале.

— Тому… тому кто никогда не причинит им зла, кем бы он ни был, — очень тихо… — там, где ты их никогда не найдешь.

А потом захлебнуться отчаянной болью, которая ослепила резко и неожиданно меня саму. Резанула по груди до костей, обнажая сердце.

— За что? — очень тихо, пошатываясь на полу, глядя в жуткие глаза своего мужа, — За что ты убил нас, Ник? Что с нами было не так?

Дернулась вперед, видя, как от каждого моего слова меняет цвет радужка его глаз, она становится бледно-голубой, теряя жуткую молочную белизну.

— Это не ты больше, да? Кто там? Кто теперь внутри тебя? Потому что ты бы не смог… снова. Не смог бы со мной так. Где твое сердце, что ты с ним сделал, Морт?

Закричала так громко, что заболело в ушах, и дернула связанными руками.

ГЛАВА 19. Николас. Марианна

"— Очередному хахалю, — тварь во мне широко улыбается, — она отдала твоих детей своему очередному кобелю. Хочешь, залезем в голову этой гадюке и посмотрим, кому именно?

— Какая ты добрая, — мысленно, стиснув зубы, чтобы не ответить ей вслух, — сегодня.

— Отнюдь, — зубастая улыбка еще шире, тварь проходит мимо меня к Марианне и, склонившись над ней, с откровенным презрением очерчивает ее лицо скрюченным указательным пальцем, — мне просто нравится смотреть, как ее трахают другие мужики.

Быстрый поворот головы в мою сторону, такой, словно кости шеи принадлежат змее.

— Ты же знаешь, что больше всего я люблю вкус твоей боли, Морт. Она самая изысканная. Самая острая и насыщенная. И когда ты только думаешь о том, что к ней прикасались не твои руки, я получаю такой концентрат деликатеса, что у меня текут слюни при мысли о новой порции"


Она отдала их Зоричу… Я знал это. Тому, кто возле нее все это время. Возле них.


"А почему он не причинит им зла? Может, потому что он их отец?

Белесые глаза заблестели кровавыми всполохами предвкушения.

— Неужели ни одного удачного попадания из трех, Морт? Все три трофея — чужие?

Уродливый череп резко откидывается назад с громким хрустом, и по кабинету раскатистым громом ее омерзительный хохот."


— Зоричу? Ему ты отдала моих детей?

"— Не твоих… "

— Сукаааа… Заткни пасть.

Не сдержавшись, заорал, схватив стакан со стола и бросил его в тварь, сидевшую рядом с Марианной. Стакан пролетел сквозь эту суку и впечатался в стену, отскочив от нее десятками осколков.

Марианна вскрикнула и прикрыла голову руками, а я подскочил к ней, отрывая ее дрожащие ладони от головы, впиваясь в ледяные запястья пальцами.

— Нет у меня сердца, — сквозь зубы, потому что, если разомкну челюсти, тварь, втиснувшаяся обратно в мою голову, вцепится в ее горло, — и не было никогда. Ничего не было. Никогда. Только они. Думал, правда, что не только… но ошибся. Какого хрена ты была в Арказаре? С кем ты там встречалась? Кому ты отдала моих… мою дочь, чтобы спасти ублюдка Самуила?

* * *

— Никогда не было, — эхом повторила я, — это правда… наверное. Если бы было, ты бы знал, что это твои дети, сердцем. Все. Все четверо.

Я смотрела в его глаза, пытаясь понять, что это передо мной. Что за тварь сейчас говорит самые жуткие слова из всех, что можно себе представить. В ее зрачках крутится дьявольская заводь с черной паутиной. Без отражения и блеска. Под пленкой. И я всматриваюсь в них, силясь понять, что же это за силы ада сделали с ним такое, или он стал чудовищем осознанно?

— Я никогда не рискну ни одним из наших детей… и Сэм никогда не был ублюдком, он родился после того, как мы поженились.

* * *

"Она забавная, — тварь смеется, и мне кажется, я чувствую, как она заинтересованно придвинулась к Марианне.

— Жаль, мы ее убьем… Хотя нет, — тварь любовно проводит когтем по моему горлу изнутри, раздирая его, — ни хрена нам эту шваль не жаль".

— Я знаю, — глядя на нее и ненавидя себя за то, что внутри болью отдает нежелание верить в очевидное, — как и то, от кого он родился.


Резко встал, отворачиваясь от нее и подходя к столу снова. Не имеет значения ничего из того, что она скажет. Ничего из того, что сейчас выкручивает меня изнутри. Ты уже сдох, Морт. Так веди себя подобно мертвому.


— Мы не нашли ни трупов, ни живыми Влада и членов его семьи. Где они, Марианна?

С благодарностью встречая чувство ледяного спокойствия, разливавшееся в груди.

— У нас есть сведения о том, что один из важных артефактов, принадлежащий по праву нейтралам, был вывезен ими из Асфентуса. Мне нужно все, что ты знаешь об этом.

* * *

Отреченность. Вот что пугало больше всего. Его внезапная отреченность. Он то кричал, разрывая голосовые связки и оглушая меня упреками, то погружал меня в ледяной холод. Я едва не закричала, когда увидела, как он раздирает себе горло когтями и даже не морщится от боли, словно и не он это делает с собой. Словно вообще не понимает, что я это вижу.

— Я знаю, — глядя на меня ледяными белыми глазами и вспарывая себе кожу до сухожилий, — как и то, от кого он родился.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация