Догадавшись, что он не хочет терять ценного работника, я мысленно огрызнулась: «Ага, так я вам и положила личную жизнь на алтарь ресторанного бизнеса», а вслух целомудренно произнесла:
– Никита мне пока еще не делал предложение, а сделает – буду думать. А вот и Никита!
Андрей Михайлович вышел из машины, обменялся с Никитой рукопожатием, а потом любезно предложил подвезти нас.
– Куда вам, молодые люди? – спросил он.
– Если можно, то к «Кабуки», – попросил Никита. – Я там машину оставил.
– Как скажешь. А тебя, Вика? Понимаю, ночь провести в полиции – удовольствие не из приятных. Могу отгул дать, – предложил шеф.
– Не надо, – отказалась я. – Я выйду с Никитой, а там решу. Скорей всего, съезжу домой, переоденусь, а потом вернусь на работу.
А переодеться мне следовало: тяжелый запах «обезьянника», впитавшийся в одежду, весьма раздражал меня. Но прежде чем отправиться домой, я хотела кое-что проверить.
Андрей Михайлович затормозил рядом с рестораном. Ничего с Никитиной машиной не случилось – зря он переживал. Она стояла на том же месте, где мы ее оставили.
– Еще увидимся, – пообещал Андрей Михайлович, отъезжая от «Кабуки».
– Тебя домой? – спросил Никита.
– Да, только… – Я не могла оторвать глаз от двери в подвал. Меня словно магнитом тянуло спуститься вниз и посмотреть на месте ли сверток с инструментами. – Никита, давай туда сходим?
– Зачем? – спросил он, удивленно изогнув бровь.
– Как зачем? Я же тебе говорила, что вчера нашла там инструменты. И этот мужик, который мне лоб расшиб, выбежал оттуда.
– Пошли, – согласился Никита, понимая, что я все равно спущусь в подвал. Уж лучше я сделаю это с ним, чем одна. – Подожди, фонарь только возьму.
На этот раз я не блуждала по подвалу, а сразу направилась к картонным коробкам. Пирамида с той стороны, где лежал сверток, была разрушена, да и самого свертка на месте не оказалось.
– Инструментов нет! Значит, здесь кто-то был! – воскликнула я.
– Разумеется, и доказательством этого является твоя шишка! – хмыкнул Никита.
– Да, конечно. А ты не помнишь, Никита, у того мужика, который на меня налетел, что-то было в руках?
– Я не обратил внимания. Меня больше интересовало, жива ли ты! Тебя же дверью на два метра в сторону отбросило, – приврал он. – А мужчина этот был на свету секунду или две, а потом попал в тень и в ней растворился. Как я мог разглядеть, что у него в руках?
Некоторое время я смотрела на разбросанные коробки, потом вслух подумала:
– И все-таки, сколько мужчин было? Два или один?
– Вика, о каком втором мужчине ты говоришь? – влез в мои мысли Никита.
– Второй – это тот, который меня дверью по лбу треснул. А первого я видела в ресторане. Я зашла на кухню за бутербродом, а через минуту туда с фонарем вошел жуткий тип.
– Так уж и жуткий?
– Таким он мне показался. Я успела спрятаться под стол. Мне было так страшно, что долго я там не усидела: еще бы минута и у меня случился бы разрыв сердца. Я пулей вылетела из ресторана, попутно что-то задев и потеряв бутерброд.
– Мужик, говоришь, тебя напугал? Но после тебя из ресторана никто не выходил – это показала камера наружного наблюдения. Тебе не могло померещиться?
– Нет! Я не страдаю галлюцинациями. Фонарный луч едва не зацепил меня. Там действительно кто-то был!
– И куда этот кто-то делся? – в Никитином вопросе сквозило недоверие.
– А через подвал он выйти не мог?
Никита направил фонарь вверх и стал изучать потолок. Он обошел по периметру подвал, но так ничего интересного и не увидел.
– А это что? – спросил Никита, уткнувшись в стену электрощитовой.
– Тут же написано. Электрощитовая. Посторонним вход запрещен, – прочитала я на двери.
– Да? Для электрощитовой достаточно большое помещение.
– Там еще тепловой узел.
– Все равно много.
– Никита, как мне рассказали жильцы этого дома, раньше подвал был поделен на сарайчики, в которых держали консервацию и разный хлам. Потом на ЖЭК наехала пожарная инспекция. Сарайчики разломали. На их месте сделали выгородку для электрощитовой и теплового узла. Выгородку могли сделать и больше: подвал ведь пустой.
Никита подергал замок.
– Вход запрещен? По-моему, входи, кто хочет, – он демонстративно отодвинул дужку замка. – Зайдем?
– Страшно. Вдруг током ударит?
Я не знаю ни одной женщины, которая могла бы починить розетку. Мне страшно прикоснуться даже к обесточенному проводу. А вот мужчины – прирожденные электротехники. Им и оборванный провод нипочем.
Никита снисходительно мне улыбнулся, распахнул дверь и, став на пороге, посветил внутрь. Помещение было разделено перегородкой на части. С одной стороны – электрические щиты, с другой – тепловой узел с задвижками.
Кстати, сам узел занимал не так уж много места. Большая часть пространства была захламлена старыми радиаторами, обрезками труб, ржавыми вентилями, ящиками и коробками, сваленными в кучу.
– Сдали бы на металлом, – сказала я, разглядывая груду ржавеющего металла.
– Ждут повышения цен, – предположил Никита. – А это что?
Луч света прошелся по потолку и уперся в металлический люк, который изначально был заварен, а потом, судя по всему, вскрыт ножовкой.
– Люк ведет к вам.
– Это понятно, но куда? Нет у нас никаких люков! – покачала я головой.
– А что находится над нами? – поинтересовался Никита.
– Дай сориентироваться. Или мой кабинет, или кладовка, или помещение для хранения овощей…
– Вика, поищи, на что можно стать, – Никита слушал меня вполуха, выискивая глазами, на что можно было бы забраться.
– Ты хочешь дотянуться до люка? – догадалась я.
– А почему нет, если мы уже здесь? Ящичек какой-нибудь или…
На глаза попался перевернутый малярный «козел». Никита приладил его к стене, подпер одну из его ножек, чтобы не шатался, и влез на него. До люка было рукой подать.
– Здесь замок! – сказал он сверху. – Довольно крепкий и дорогой.
– А кто его мог повесить?
– Вряд ли это слесари из ЖЭКа. Может, ваш директор?
– А зачем ему люк в подвал? У нас полно подсобных помещений.
– От старых жильцов люк не мог остаться?
– Почему его тогда не заложили?
– Потолок трудно залатать – легче полы забетонировать. Кстати, какие у вас полы в служебных помещениях?
– На кухне – керамическая плитка. У меня и в коридоре – линолеум. Что на полу в других помещениях, не помню, – пожала я плечами. – Никогда к ним не присматривалась, но люка нигде не видела.