Книга Диета для камикадзе, страница 9. Автор книги Марина Белова

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Диета для камикадзе»

Cтраница 9
Глава 4

Начинало смеркаться. Я торопилась домой и решила, срезав угол, пройти через сквер. Надо сказать, что за этим сквером у нас закрепилась весьма дурная слава. Днем по его дорожкам можно ходить, не опасаясь, а вот поздно вечером или ночью сюда лучше не соваться – это территория трудных подростков. Если бы на улице было совсем темно, я бы, конечно, пошла по освещенной фонарями улице, но поскольку в это время люди еще возвращаются с работы, и много было прогуливающихся пенсионеров, я рискнула.

Седовласый мужчина шел впереди меня, крепко держа за руку хрупкую малышку. Девочке было годика три, не больше, она капризничала и упиралась.

– А я хочу гулять! – верещала юная барышня, вырывая руку. – Деда, пошли обратно!

– Сонечка, а как же мама? – спросил он, не разжимая пальцев, плотно обхвативших ручонку ребенка. – Она скучает. Как же Мурзик? Он тебя заждался. Ты обещала с ним поиграть.

По всей видимости, Сонечка была ответственным ребенком. Повинуясь чувству долга, девочка вздохнула и согласилась:

– Хорошо, пошли. Но кушать я не буду! – предупредила она.

– Чуть-чуть, за Мурзика, – давил дедушка на чувства внучки к коту. – Кашка вкусная. Все котики любят кашку.

Здесь дедушка допустил тактическую ошибку.

– Не буду! Пусть Мурзик сам ест мою кашу, – сообразила Сонечка, каким образом ей отделаться от ненавистной каши.

Голос дедушки показался знакомым. Обгоняя, я повернула голову.

– Владимир Алексеевич, вы ли это? Надо же, а я только о вас подумала!

Я действительно шла и думала о том, как можно помочь Юре. Если бы я знала, как найти Владимира Алексеевича, я бы наверняка ослушалась Аркадия Петровича и позвонила ему. Исходила я из того, что любую болезнь можно побороть, если тебя поддерживают близкие люди. А я почти была уверена, что у Пискунова нет родственников, или же они есть, но очень далеко.

– Вика? Вика Зайцева? – Владимир Алексеевич без труда вспомнил мое имя. – Неужели вы обо мне думали! Вот уж не поверю. Зачем такой юной и красивой девушке понадобился старик?

– Вы так и не помирились с Аркадием Петровичем? – вопросом на вопрос ответила я.

– А чего я с ним должен мириться? – отгораживаясь от приятеля, спросил Владимир Алексеевич. – Я его чем-то оскорбил? – в его голосе явственно слышалась обида. – По-моему, это он на меня набросился! Ну да вы все слышали и видели.

– Да, некрасиво тогда получилось. Может, он и попросит у вас прощения, но только это случится не так скоро, как бы нам того хотелось.

– Это еще почему? – хмыкнул Владимир Алексеевич, не обращая внимания на то, с какой грустью я это сказала. – Гордость не позволяет? Так ведь он не девица. Взрослый мужик. Надо уметь признавать свои ошибки.

– Дело не в том, – вздохнула я. – В больнице он. Его машина сбила.

– Что? Что вы сказали?! Его сбила машина? Он жив? – разволновался Владимир Алексеевич. – Господи, да не молчите!

– Жив-жив. Он сейчас в больнице, в травматологическом отделении. Его жизни ничто не угрожает, – успокоила я его. – А сбили его в пятницу, практически рядом с «Тремя самураями».

– В пятницу? – переспросил он. – Но ведь и я тогда сразу ушел, ну, может быть, с разницей в пять-десять минут. Простите за интимную подробность, в туалет зашел. Я не видел перед входом никакого столпотворения, как это обычно бывает при авариях.

Мне этот факт не показался странным. Ведь и мы не сразу узнали об аварии. Перед входом, правда, не было толпы. Но дело в том, что Юра никогда не оставляет машину на стоянке перед рестораном, а паркуется на другой стороне улицы, поскольку наше начальство запрещает сотрудникам оставлять машины на стоянке для посетителей. Наверное, это и правильно: больше места для автомобилей клиентов.

– Авария случилась в ста метрах от ресторана, – пояснила я Владимиру Алексеевичу. – Рядом с универмагом. Там всегда полно и машин, и пешеходов. Мне трудно сказать, кто виноват в аварии. Может, водитель зазевался, или же Аркадий Петрович задумался.

– Вот чувствовало мое сердце! Его жизни точно ничто не угрожает? – он забыл об обиде и искренне переживал за приятеля.

– Нет, он даже не в реанимации, и его можно навестить.

– Да-да, я обязательно его навещу. В какой он больнице?

Я назвала адрес больницы, а потом обменялась с Владимиром Алексеевичем номерами телефонов.

– Если не возражаете, я к вам позвоню, узнаю, как там Аркадий Петрович. Или вы позвоните. Если нужны медикаменты или диетическое питание…

Владимира Алексеевича удивило мое заботливое отношение к его приятелю. Усмотрев в этом подвох, он нахмурил брови и пристально на меня посмотрел.

– Вика, а вы имеете какое-то отношение к аварии?

– Я? Нет! Хотя… Вашего друга сбил наш сотрудник. Естественно, нечаянно. Очень раскаивается и хочет искупить свою вину. Вот только…

– Вот только Аркашка не хочет прощать? – догадался Владимир Алексеевич. – Упертый баран. А что, парень хороший?

– Хороший. Добрый, веселый… сирота. У него самого родители в автомобильной аварии погибли. Так что, заступиться за него некому. К чему ему судимость? Тем более что обошлось ведь все, – сказала я, надеясь, что это действительно так. Не мог же человек, одной ногой стоящий в могиле, так орать на меня? – Нет, вы не сомневайтесь, он и лечение готов оплатить.

– Ну надо же, – покачал головой Владимир Алексеевич. – Сирота? Родители в аварии погибли. Что ж он так невнимательно за рулем ездит?

– Да он сам не понял, как все произошло. В машине был один. По телефону не болтал. Может, Аркадий Петрович сам зазевался? Разнервничался из-за потопа, потом с вами поссорился – в общем, из колеи выбился, задумался и не заметил, как на проезжей части дороги оказался.

– Возможно. В последнее время он вообще какой-то рассеянный ходил. Часто мне проигрывал и совсем не расстраивался по этому поводу, тогда как в санатории он показал себя крайне азартным игроком. Чемпион – одним словом. Так злился, когда мне удавалось у него выиграть. Кстати! Теперь я понял, что было не так. Взгляд! Взгляд отстраненный. Как будто с тобой разговаривает, в глаза смотрит, а сам наблюдает, что вокруг творится.

– Это как?

– Когда боковое зрение преобладает над основным. Неприятное ощущение, я вам скажу. Я даже спросил, не нарочно ли он мне проигрывает? Он только рассмеялся в ответ. Сказал, что это я стал лучше играть. Все нормально. Более чем! Расслабься! Вот вам и все нормально! Только не я расслабился, а он! А я ведь чувствовал, уже тогда чувствовал, что с ним что-то не так. Я даже не раз ловил себя на мысли, что он меня… – Владимир Алексеевич замолчал, подыскивая нужное слово.

– Что вас?

– Не знаю, правильное ли сравнение. Использует, что ли.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация