Книга Четверо, страница 5. Автор книги Александр Пелевин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Четверо»

Cтраница 5

«Море, огромное, тёплое, доброе море, пожалуйста, шуми вечно, дыши солёной прохладой, – думал он, – и оставайся таким же, когда я вернусь. А я обязательно вернусь».

– Ваш час прошёл, – сказала «Аврора». – Я могу продлить море ещё на некоторое время, если захотите. А могу спеть Дэвида Боуи. На английском.

– Нет, спасибо. – Лазарев встал с дивана. – Пора работать.

II

Крымская АССР, город Белый Маяк

16 сентября 1938 года

14:30


– Просыпайтесь, приехали.

Введенский дёрнулся, сонно мотнул головой, резко разлепил глаза и огляделся. Он сам не заметил, как заснул в дороге. Он сидел на переднем диване; водитель, загорелый старичок с ясными синими глазами, смотрел на него и выжидающе улыбался.

Машина стояла у небольшого здания горотдела милиции; возле входа уже скучали в ожидании двое в белых гимнастёрках.

Даже в машине было чертовски жарко – Введенский почувствовал, как пот заливает глаза и слиплись волосы под фуражкой. Они стояли на мощёной дороге, из окна соседнего дома с любопытством выглядывали чумазые дети – маленькие татары, которые наверняка видят здесь такой автомобиль раз в полгода.

Совсем небольшой городок.

Ему было сонно и муторно, губы пересохли от жажды, слипались глаза, и затекла правая рука.

Вдалеке – Введенскому показалось по ленинградской привычке, что это тучи, но нет – высились огромные горы, чуть подёрнутые лёгкой дымкой. Он всё никак не мог привыкнуть к этим крымским горам, в Ленинграде всё плоское, а здесь к двум измерениям добавляется ещё и третье. И ещё труднее здесь привыкнуть к тому, как по этим горным дорогам лихачат местные водители, то ли безумцы, то ли самоубийцы, то ли просто хорошо знают дорогу – но ехать иногда по-настоящему страшно. Тем не менее он умудрился уснуть по дороге и совершенно не помнил как.

Он помнил пыльную дорогу, синие проблески моря на горизонте, дрожащие миражи и солнечные блики в зеркале.

Белый Маяк – городок между Алуштой и Гурзуфом, не такой большой, как первая, и не такой красивый, как второй. Каких-то двадцать лет назад он был обычным посёлком, береговая линия которого напоминала алуштинский «профессорский уголок» с дачами и старыми особняками, где предпочитала отдыхать интеллигенция, не любившая ялтинского шума и людной Евпатории.

Это всё, что Введенский знал о городе, где ему предстоит работать.

Он взглянул на себя в зеркало заднего вида и понял, что выглядит очень уставшим: покрасневшие глаза, бледное, почти не загоревшее на крымском солнце лицо, прядь вспотевших чёрных волос, выбивающаяся из-под фуражки, а на впалых щеках стало появляться раздражение от бритья – он здесь так и не нашёл в продаже свой крем. Он недовольно скривил тонкие губы, снял фуражку и провёл ладонью по лицу, утирая капли пота.

– Я что, уснул? – спросил Введенский.

– Как выехали из Алушты, так и затарахтели, что мой мотор, – ответил водитель. – Вот, Николай Степаныч, приехали, глядите, вас там уже ждут.

– Да, да. – Введенский протёр глаза и открыл дверцу, чтобы выйти. – Вы же подождёте меня тут?

– Само собой, – ухмыльнулся водитель. – Мне вас ещё в номера вечером везти.

– Скажете тоже – в номера… Я даже не знаю, куда меня тут поселили.

– Да там санаторий прямо на берегу, у пляжа. Я эти места знаю, там от центра города – полчаса пешком по дороге. Там сейчас и не живёт почти никто, запустение, сезон на излёте, да и заведующего недавно посадили – воровал. Одна бабка там сейчас живёт, да вы её и не увидите, наверное. Вас ждут, – водитель кивнул на тех двоих, что стояли у входа в отделение.

– Да, да, – повторил Введенский и вышел из машины.

Двое переглянулись, выпрямились, нацепили фуражки и быстрыми шагами направились к нему.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант. Лейтенант Охримчук Михаил Сергеевич, я начальник Беломаякского горотдела, – сказал первый, приставив руку к фуражке. Он был высок, под два метра, и смотрел на Введенского свысока – краснолицый, с мясистым подбородком, маленькими голубыми глазами и морщинами в уголках губ. Наверное, много пьёт, подумал сразу Введенский, глядя на его красное лицо и мутные, но приветливые глаза.

– Старшина Колесов. Дмитрий Иванович, – сразу же добавил хрипловатым голосом второй, тощий, загорелый и с длинным вытянутым лицом: на вид ему было около двадцати пяти лет, и он был на голову ниже Охримчука.

– Старший лейтенант Введенский Николай Степанович, следователь отдела угрозыска ГУ РКМ по Крыму, – представился Введенский. – Давайте сразу к делу, неохота стоять на жаре.

– Само собой, товарищ старший лейтенант. – Охримчук кивнул Колесову, и они направились ко входу.

В небольшом и тесном кабинете, где хватало места только для двух стульев, стола и дореволюционного дубового шкафа, тоже стояла жара – не спасало даже открытое настежь окно. Старшина остался стоять у входа, Охримчук торопливо подошёл к столу, на котором лежало несколько потёртых папок с бумагами, достал из них одну, раскрыл, бегло пробежал глазами первый листок, снова захлопнул и вручил Введенскому.

Введенский положил фуражку на стол, уселся, раскрыл папку на первой странице.

– Вот, – сказал Охримчук. – Тут все собранные материалы, их пока очень мало, но надеюсь, станет больше. Ну, раз уж из управления подключились… Главное – фотокарточки, фотокарточки. Лучше хлопните сто грамм перед тем, как смотреть. У меня, кстати, есть, хотите?

Он открыл шкаф и достал небольшой хрустальный графин.

Введенский непонимающе уставился на Охримчука, потом на папку, потом снова на Охримчука.

– На такой жаре? Издеваетесь?

– А, вы же ленинградский, – сказал Охримчук, открывая ящик стола и доставая оттуда два стакана. – Не привыкли к нашему солнышку, всё на болотах чахли… Ну… То-то бледненький.

– Не привык, – кивнул Введенский. – Кстати, вам нельзя пить. У вас красное лицо и тяжёлое дыхание. Надеюсь, у вас ещё не было проблем с сердцем и давлением, иначе любая рюмка на такой жаре может стать для вас последней. Если уж любите пить, я бы порекомендовал ограничиться кружкой светлого пива после работы, но не больше. Очень хорошо разгружает голову после тяжёлого дня. Кстати, судя по говору, вы родом из Киева? Там на Подоле есть столовая с очень хорошим пивом.

Охримчук удивлённо приподнял бровь.

– Да, из Киева. Вы же тут сколько работаете? Неделю?

– Меня перевели в Симферополь десять дней назад, – поправил Введенский. – Это моё первое дело на новом месте. И не надо, пожалуйста, думать, что если я здесь недавно, то я не знаю своего дела. Я своё дело знаю очень хорошо.

– Я и не думаю, – удивился Охримчук, налил себе стакан и тут же выпил, неестественно поморщившись, и Введенскому почему-то показалось, что в графине не водка, а вода. – Извините, – продолжил Охримчук. – Просто, ну… Вот вы сейчас только фотокарточки посмотрите, а мы с ребятами всё это своими глазами видели. Одного стошнило, а он тут с конца двадцатых работает и татарских бандитов помнит, что они творили. Это совсем другое. Да и я ничего подобного не видел… А мне сорок пять лет, я уж всяко побольше вашего повидал. Но чтобы в моём городе такое…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация