Книга Петля для губернатора, страница 3. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Петля для губернатора»

Cтраница 3

– Какой вопрос? Ах, это… Черт, я же ничего не знаю и ни за что не могу ручаться… Но, конечно, сделаю все, что будет от меня зависеть.., если от меня в этом деле хоть что-нибудь будет зависеть. Это я тебе, можно сказать, клятвенно обещаю.

– Не беспокойся, – раздвигая колени, промурлыкала Коврова. – От тебя будет зависеть многое. Очень многое, уж ты мне поверь.

Она наклонилась к его губам, и Бородин ощутил исходивший от нее запах табака и французских духов. Его ладонь возобновила прерванное путешествие, и спустя несколько секунд обнаружилось, что никакого белья на Ковровой нет вовсе.

– А ты, я вижу, подготовилась, – пробормотал он, свободной рукой возясь с пуговицами на ее блузке. Коврова усмехнулась.

– Чудак, – сказала она. – Я всегда готова. Как пионер. Разве ты не знал? Тише, тише, не помни юбку…

* * *

Забросив за плечо светлый кримпленовый пиджак с похожими на ласточкин хвост лацканами и накладными карманами, Иван Бородин толкнул тяжелую дверь с потемневшими бронзовыми ручками и вышел из прохладного райкомовского вестибюля на залитое предвечерним солнцем крыльцо. Площадь дохнула ему в лицо душным жаром, листья высаженных вдоль тротуара лип безжизненно обвисли в неподвижном раскаленном воздухе грязно-зелеными вялыми лоскутками. По испещренному трещинами асфальту бродили одуревшие от жары голуби, на чугунной лысине стоявшего перед зданием горкома партии вождя сидела нахальная галка, и даже отсюда, снизу, было хорошо видно, что лысину опять придется мыть. Поодаль пожилая женщина в синем рабочем халате поливала из лейки росшие на клумбе перед городской Доской почета анютины глазки. Поодаль группа патлатых подростков в обтрепанных джинсах оживленно делилась впечатлениями от вчерашней дискотеки в “клетке”. У того, что стоял спиной к Бородину, на заднице были намалеваны два широко открытых голубых глаза.

Бородич знал его – сопляк был сыном председателя горсовета Губанова. Звали его, кажется, Алексеем, и, по мнению Бородича, папаше давно пора было заняться воспитанием своего патлатого чада, пока оно не впуталось в историю и не подмочило папашину репутацию.

Он немедленно понял, что зря вспомнил про Губанова-старшего и его находящуюся под угрозой репутацию, но было поздно – настроение уже испортилось, и радость от предстоящего переезда в Москву основательно поблекла. У него самого были весьма серьезные проблемы с репутацией. Пока то, что его жена была законченной алкоголичкой и, похоже, начинала понемногу трогаться умом на почве беспробудного пьянства, было известно немногим и еще не стало предметом публичного обсуждения. Но шила в мешке не утаишь, и переезд тут вряд ли поможет – скорее уж, наоборот.

Он заметил, что все еще торчит на крыльце райкома, глазея по сторонам, встрепенулся и направился к своему серо-голубому “запорожцу”, стоявшему поодаль в жидкой тени лип. Отперев дверцу и просунув на заднее сиденье пиджак, он по частям вдвинулся в тесное пространство между водительским сиденьем и рулевым колесом. Иван Бородич был рослым и крепким тридцатилетним мужчиной, и то, с каким трудом он втискивался в мизерный салон своего “запора”, всегда вызывало шквал смеха и подначек у его коллег. “Ничего, – подумал он, закуривая и вставляя ключ в замок зажигания. – Через годик куплю “москвич”, а может быть, и “жигули”. А там, если все будет тип-топ, можно будет подумать и о “волге”. А Галка… Ну что – Галка? Как-нибудь потихонечку все утрясется. Утрясется и рассосется… Вылечим как-нибудь… Хотя, с другой стороны, – ну какое у нас лечение? В ЛТП ее сдать, что ли? Скандал, а толку никакого. Но что-то делать придется. Не убивать же ее, в самом деле”.

При мысли об убийстве по спине у него пробежал неприятный холодок. Смотреть на закрытых просмотрах крутые западные боевики, где железные парни с каменными лицами расстреливали друг друга и всех подряд из больших пистолетов, было очень просто. Каждое их действие казалось логичным и оправданным, и все у них было продумано на сто ходов вперед, так, что любо-дорого глянуть. А взять и убить живого человека.., собственную жену, черт подери – это, дорогие товарищи, совсем другое дело. И чем прикажете ее убивать? Перепилить ей глотку кухонным ножом? Утопить в ванне? Тюкнуть по темечку топориком для разделки мяса? Ох, не смешите меня…

Поймают в два счета, и будет вместо квартиры в Москве лагерь где-нибудь под Йошкар-Олой или Темниковом… Темниклаг, слыхали про такой?

«До чего довела, стерва, – с горечью подумал он, запуская двигатель. – О чем думать заставляет? Ножи, топоры, лагеря… Чтоб ты провалилась, мразь, алкоголичка! Где, спрашивается, были мои глаза, когда я на ней женился?»

^ “Запорожец” объехал припаркованный впереди оранжевый “москвич” первого секретаря и, тарахтя движком, выкатился на дорогу, до смешного похожий на серо-голубую божью коровку. Бородич про себя отметил, что Первый все еще не уехал домой – видимо, сидел в кабинете, переживая внезапный удар. Иван представил, каково было бы ему на месте Гусева, и зябко повел плечами. Воображение у него было живое, и на секунду он словно перевоплотился, в полной мере ощутив горечь постигшего первого секретаря разочарования. Тряхнув головой, он отогнал наваждение и включил третью передачу, лихо обогнав навьюченного тяжелым рюкзаком велосипедиста.

«Между прочим, – подумал он, – Гусь запросто может подложить мне свинью. Опять каламбур и опять плоский, но суть от этого, к сожалению, не меняется. Уж Гусь-то целиком и полностью в курсе моих обстоятельств.., он же, помнится, Галку и споил. “Выпей, Галочка, до дна, Галочка, компанию надо уважать, Галочка…” Сучий потрох! А теперь, того и гляди, снимет трубочку и позвонит в Москву: кого, мол, вы к себе взяли? У него же жена алкоголичка, вы разве не знали?»

Он остановился возле гастронома, купил хлеба, молока и яиц, после чего заскочил в детский сад. Иришка опять бродила по площадке в полном одиночестве – он сильно задержался на работе из-за Ковровой, а Галка, конечно же, даже не подумала забрать ребенка. Впрочем, так было даже лучше: когда она в последний раз заявилась в детсад, Иришку ей попросту не отдали.

Извинившись перед маявшейся на скамейке воспитательницей, Бородич посадил Иришку на плечо и пошел к машине, невнимательно слушая ее болтовню.

Иришка болтала до самого дома, и Бородин за это время успел усвоить массу полезной информации. Он узнал, что Женя бросил в унитаз мячик и спустил воду, но мячик почему-то не утонул, Костя подрался с Витей, а Олю поставили в угол за то, что она показывала мальчикам свои трусики. На обед давали противную кашу, а на полдник – пряники с молоком, но в молоке была пенка, так что пить его никто не стал. У Елены Александровны есть золотой зуб, а Вика Петровна из ясельной группы сегодня пришла в новом платье с брошкой. Он вел машину, рассеянно кивая в нужных местах, и к тому моменту, как “запорожец” вкатился во двор новенькой девятиэтажки, где семья Бородичей совсем недавно получила двухкомнатную квартиру престижной чешской планировки, его настроение незаметно улучшилось.

Иришка подействовала, как лекарство, и так было всегда.

В дочери Бородич души не чаял. Конечно, пять лет – это не тот возраст, в котором человек раскрывается целиком и полностью. Честно говоря, чему там раскрываться? Но Иван почему-то был уверен, что Иришка взяла лучшее, что было в нем и в Галке, и немного завидовал ее будущему мужу. Ей было что взять у своих родителей, даже у Галки. Да нет, почему “даже”? Особенно у Галки. Бородич вздохнул. До того, как началось Галкино погружение на дно бутылки, мужики на улицах все время оборачивались ей вслед, а те, кто был вхож в семью Бородичей, неоднократно высказывали Ивану свое восхищение, в котором без труда прочитывалась черная зависть. Гусь, помнится, даже пытался подбить ей клинья.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация