Книга Майк Науменко. Бегство из зоопарка, страница 77. Автор книги Александр Кушнир

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Майк Науменко. Бегство из зоопарка»

Cтраница 77
Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Фото из архива ленинградского рок-клуба


«Майк был настоящий кремлевский музыкальный мечтатель, — утверждал впоследствии Храбунов. — Мол, хорошо бы что-нибудь сделать, но непонятно, как. Он был уже „очень не очень“, но мысли про альбом у него действительно существовали. Но лично я считаю, что они не имели под собой никакого основания. Дело в том, что Майк совершенно не представлял, как подобные вещи делать. Поэтому все это были только разговоры, создание видимости активной деятельности».

В действительности вокруг предстоящей сессии царили хаос и полная неопределенность. Однажды в гости к Кирилову заглянул Наиль Кадыров, и Майк сыграл ему новый рок-н-ролл под названием «Лимузин». Там были, в частности, такие слова: «И я положу бомбу под твой свадебный лимузин». Когда свежеиспеченный басист «Зоопарка» поинтересовался, кому именно посвящается песня, Науменко замялся и ответил, что это всего лишь шутка.

И грустно посмотрел в окно.

Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Майк и Кирилов

Фото: Лина Курятникова (журнал «Штучка»)

Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Коля Васин и Майк, лето 1991

Фото: Сергей Подгорков

ЧАСТЬ МИРА, КОТОРОГО НЕТ

«Как-то раз я сказал Борьке гениальную, на мой взгляд, фразу Фрэнка Заппы: „Тот человек, у которого есть что-то в голове, в Боге не нуждается“.

И я разделяю эту мысль»

Майк Науменко

В конце июля в Ленинград по личным делам приехал гжельский приятель Майка Юрий Гаранин. Общение с лидером «Зоопарка» произвело на него крайне тягостное впечатление.

«Я пришел к нему домой на Боровую, открываю дверь, а там незнакомая женщина, — вспоминал Гаранин. — Натальи уже не было, а Майк стоял в очереди за разливным пивом, недалеко от дома, в ларьке. Я туда пошел, мы взяли пиво. Руки у него дрожали. Сели на детской площадке, пили из банки. Я смотрю — у него правая рука не работает, сказал, что где-то простудился. Но я-то знаю эти вещи и намекнул, что у него в организме что-то не так. Почки, наверное. И если дальше так пойдут дела, то он умрет. А Майк вспылил, типа не мое дело. Говорит: „Да, умру, я знаю. Ну и хер с ним“. Он очень спокойно к этому относился. Вероятно, какой-то свой Рубикон человек перешел, и не было уже у него больше стимула жить».

«Для меня загадка, почему Майку расхотелось жить, — размышляла впоследствии Наташа Науменко. — Ему все стало скучно, он с трудом заставлял себя ездить на гастроли и играть. Вместо песен начали появляться какие-то странные стихи… Не думаю, что это был резкий перелом. Жизнь протекала плавно, ничего особенного не случалось… Знаете, проще написать психологический роман, чем коротко ответить».

Майк Науменко. Бегство из зоопарка

Последний концерт на Боровой, 15.08.1991

Фото: Александр Липницкий


Про музыку в августе 1991 года Майк вспоминал все реже и реже. Мысли о сольном альбоме постепенно растаяли в воздухе. «Зоопарк» целиком и полностью прекратил свое существование. Произошло это как-то незаметно. Куликов уже полгода сидел в тюрьме, Кирилов подрабатывал экскурсоводом, Храбунов занимался установкой чугунных котлов, а Наиль Кадыров гнал по ночам самогон.

«Всем уже было очевидно, что наступили другие времена, — рассказывал мне Кирилов в 1996 году. — Они не то, чтобы пугали, они просто были другими. Сам воздух в стране поменялся, и было неизвестно, чем все закончится. Мне это очень не нравилось, я по натуре консерватор, и Майк тоже был консерватор. Мы чувствовали, что это не те перемены, которых мы хотели и ждали».

Теперь Науменко целыми днями сидел на кухне, безучастно глядя в окно. Ни о каких юбилейных концертах «Зоопарка» речь уже не шла — настроение у маэстро было гробовым.

«Майка погубило то, что он жил, как живется, — полагал Коля Васин. — Это было его проповедью, его музыкой, его философией. И он пил, как пьется, ел, как естся и ничего не делал для того, чтобы спасти жизнь и поверить в Бога… Он не искал Бога, и это его погубило, на мой взгляд».

Говорят, что последний раз Майк взял в руки гитару 15 августа — в годовщину смерти Виктора Цоя. На кладбище не поехал, поскольку не любил подобных церемоний. Помянуть лидера группы «Кино» было решено в квартире на Боровой, куда прямо с Богословского кладбища прибыли Саша Старцев, Леша Рыбин и Александр Липницкий.

Вначале пили водку и слушали запись эфира на новом «Радио SNC». Там звучала архивная передача, где совсем еще юные Цой и Рыбин пели на квартире у Липницкого «Пригородный блюз». Майку эта версия очень понравилась. Затем по просьбе друзей Михаил Васильевич исполнил под гитару несколько песен, в том числе и «Сладкую N».

Майк Науменко. Бегство из зоопарка

На съемках фильма «Буги-вуги каждый день»

Фото: Андрей «Вилли» Усов


«Я тогда попросил Майка спеть „Прощай, детка“, — вспоминал Храбунов. — Он хлебнул шампанского, слегка оживился и продолжил свое грустное выступление».

Я спел тебе все песни,
которые я знал,
И вот, пою последнюю,
про то, что кончен бал,
Про то, что одному быть
плохо,
Что лучше быть вдвоем,
Но я разбит и слаб, и я
мечтаю об одном.
О чем? Попробуй, угадай…

Фотографии с этого импровизированного концерта сохранились в архиве у Саши Липницкого, а вот аудиозапись — нет. Чувствуя, что из жизни уходит что-то важное, басист «Звуков Му» собирался снять эти поминки на видео, но не смог. Вернее — не посмел.

Примечательно, что на могилу Цоя не явился не только Майк, но и Гребенщиков. Надо прямо сказать, что в эти месяцы их отношения с Науменко стали до крайности сдержанными. Отчасти потому, что в последних интервью Майк начал уходить от прямых ответов на вопросы про «Аквариум». Однажды он не утерпел и зло пошутил на тему «всего лишь восьми тысяч» проданных пластинок Radio Silence. В сравнении с космическими тиражами «Белой полосы» эта цифра, видимо, казалась Майку очень смешной.

В свою очередь, Борис Борисович чувствовал себя в явном тупике, совершенно не представляя, чем можно помочь старому другу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация