Книга Семь преступлений в Риме, страница 56. Автор книги Гийом Прево

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Семь преступлений в Риме»

Cтраница 56

Смалодушничав, мы быстро положили конец беседе и ушли, горячо поблагодарив старую Розину. Все равно рано или поздно эта женщина узнает правду…

Группа солдат обложила дворец Капедиферро. От нечего делать они играли во дворе в кости. Их заранее предупредили о нашем прибытии, и нас без промедления пропустили в небольшую красную гостиную, где уже находились обе родственницы главного смотрителя улиц.

По их разгневанным лицам можно было судить о том, как неприятна дамам вся эта суматоха.

— Надеюсь, вы последние, господа? — раздраженно спросила мать. — Нам часами задают вопросы, на которые мы не знаем, что отвечать!

Леонардо, из учтивости откинув свой капюшон, заговорил примирительным тоном:

— Нас тоже огорчает этот беспорядок, сударыни, и мы хотели бы устранить его. Однако случилось нечто серьезное, и от ваших показаний, возможно, зависит жизнь человека.

— Даже так? — вздохнула она.

— Мы этого очень боимся, — подтвердил Леонардо. Пока завязывался разговор, я не спускал глаз с Флоры. Она восхитительно смотрелась в платье из голубой тафты, вышитом жемчужинками, однако отвечала на мои взгляды с глубочайшим безразличием. Ее холодность обескуражила меня. Несколько дней назад она открыла мне свою дверь и свое сердце; я до сих пор ощущал прикосновение ее волос к моим плечам…

— Когда вы обнаружили отсутствие мессера Капедиферро? — продолжил да Винчи.

— Вчера он не обедал. В этом нет ничего необычного, но он не появился и к ужину…

— А ночью?

— Горничная нашла его постель нетронутой.

— Взял он с собой одежду, оружие, какую-либо вещь?

— Синьор… — раздраженно ответила старшая Альдобрандини, — ваша полиция раз десять обыскала весь дом… Да и слуги уверяют: ничего не пропало. А вообще мы с дочерью живем здесь не больше месяца. Я не веду учет одежды моего кузена и не слежу за его приходами и уходами.

— Показался ли он вам обеспокоенным? — вмешался я. — Казался ли он в последнее время чем-то озабоченным, молчаливым? Или был с вами откровенен?

— Вы говорите о главном смотрителе улиц, молодой человек! Не знаю, принято ли это в вашей семье, но в нашей…

К нашему большому удивлению, Флора оборвала ее:

— Вам лучше сказать правду, мама…

Все озадаченно посмотрели на девушку. Меня же ее выходка не удивила.

— …иначе мессер Синибальди опять будет торчать под нашими окнами… Впрочем, вас не видно было уже три дня, — бросила она в мой адрес. — Должно быть, прятались в кустах шиповника… Вы там исцарапали себе лицо?

Поразившись такому нахальству, я невольно пощупал щеки: они горели.

К счастью, Леонардо вывел меня из затруднения:

— Что это за правда, о которой говорит ваша дочь?

Синьора Альдобрандини замялась:

— Об этом… о таком говорить не приличествует, и мой кузен не простит мне…

— Ваше умолчание, синьора, повлечет за собой еще худшие последствия.

— Ну… раз вы так считаете… Так и быть! Два дня назад, утром, когда я проснулась, мне показалось, что я слышу рыдания со стороны кухни. Я спустилась и, открыв дверь, увидела своего кузена. Он сидел за столом перед кувшином с вином, одетый, будто только что пришел домой. Он плакал. Я подумала, что это от вина, потому что он, по всей видимости, был пьян. Он что-то невнятно бормотал… какие-то ругательства. Заметив меня, он встал и, сжав кулаки, прошел мимо. Я ясно расслышала, как он сказал: «Но я туда пойду! Можешь мне верить, пойду!» Потом он поднялся в свою комнату. Я даже не поняла, узнал ли он меня.

— Вы больше ничего не расслышали?

— Бред пьяного, который я не смогла бы повторить. Было там что-то и о женщине. Он проклинал какую-то Веронику. И… — она перекрестилась, — и его святейшество Льва Десятого. Но только не подумайте, что я очень уж прислушивалась и…

В соседней комнате вдруг раздались возбужденные голоса, и в гостиную ворвался Балтазар, не дав синьоре договорить:

— Гвидо, наконец-то! Целый час тебя разыскиваю!

Он мельком взглянул на обеих дам, небрежно поклонился им:

— Простите за вторжение, но у меня приказ папы!

Схватил меня за руку и, не дав мне опомниться, потянул в прихожую. Леонардо последовал за нами.

— Гвидо, — выпалил Балтазар, — есть срочное дело! Кардинал поручил передать вам вот это! Читайте! Скорее!

Я вскрыл запечатанный пакет.

Письмо было написано почерком Бибьены.

«Гаэтано прислал нам письмо, в котором велит срочно прибыть в катакомбы для суда над Капедиферро. Если через четыре часа нас там не будет, он убьет его и уничтожит известную вам вещь…

Я немедленно отправляюсь туда с командором Сан-Спирито и капитаном полиции. По получении сего пусть вас проводят на старую Аппиеву дорогу. После большого виноградника и разрушенной башни вы увидите проход в развалившейся стене. В ста шагах к югу вы найдете провал в скале. Туда спущена веревочная лестница, которую вы заметите по привязанной к ней красной ленточке. Поспешите, никого не ставьте в известность. Леонардо знает, что он должен сделать».

— Катакомбы… — пробормотал да Винчи. — Последняя жертва! Человек, брошенный в яму на гравюре Босха! Конечно же: это не колодец, это катакомбы!

— Нам нужны лошади, — засуетился я. — Балтазар!

— Погоди, — остановил меня мэтр. — Сперва нужно вернуться в Ватикан.

— В Ватикан? Но у нас нет времени, да и в письме сказано…

— Мне необходимо кое-что забрать в Бельведере. А ты пойдешь за планом подземелий. Гаэтано наверняка подготовил себе другой выход.

Я извинился перед дамами и попрощался. Не скрывая досады, пристально взглянул на Флору. Она же посмотрела на меня, как на пустое место…

На колокольне Санта-Мария-Портико колокола пробили половину третьего.

24

Балтазар и другой солдат подвезли нас на своих лошадях к древней римской дороге. У разрушенной башни стояли три привязанные лошади, одна из которых принадлежала капитану Барбери. Балтазар узнал ее, но не высказал удивления.

— Возвращайтесь назад, под деревья, — сказал я ему, — и не показывайтесь.

Затем мы перешагнули через руины небольшой стены и направились к югу, к куче из камней, старых кирпичей и обломков скалы. Пройдя немного, заметили красную тряпку, обозначавшую вход в расщелину. Была она довольно широкой, пролезть в нее можно было свободно, однако она круто уходила в глубину. Путь был указан веревочной лестницей.

Леонардо развернул план катакомб, повертел его и так и сяк.

— Увы, никаких отметок! Невозможно сориентироваться.

Я первым ухватился за лестницу, чтобы начать спуск. У Гаэтано, видимо, выработалась привычка лазить по подобным штукам, чего нельзя было сказать ни обо мне, ни о Леонардо. Я слышал его охи и вздохи.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация