Книга Айн Рэнд, страница 9. Автор книги Людмила Никифорова, Михаил Кизилов

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Айн Рэнд»

Cтраница 9

По словам самой писательницы, ее первые воспоминания относятся примерно к возрасту двух с половиной лет, то есть к лету 1907 года. Она с отцом сидела у окна и смотрела вниз на первые в России электрические трамваи. Зиновий Захарович объяснил маленькой Алисе, как работают трамваи, — и ей было приятно, что она смогла понять его объяснения.

Нет сомнений, что писательница романтизировала данный эпизод своей биографии. Первый петербургский электрический трамвай в торжественной обстановке отправился в свой первый рейс по маршруту Главный штаб — 8-я линия Васильевского острова 16 сентября 1907 года, то есть действительно в то время, когда Алисе было чуть больше двух с половиной лет. Однако этот трамвай не ходил по Московскому проспекту, на котором в то время жила семья Розенбаум. Скорее всего, она могла видеть трамвай несколько позднее, уже на Невском проспекте, в четыре-пять лет.

И тут особенно важно отметить, что первая трамвайная линия Санкт-Петербурга была построена американской компанией «Вестингауз электрик» (Westinghouse Electric). Такие предзнаменования будущей судьбы Айн Рэнд, выражающиеся в безмолвном отчаянном восхищении всем американским, будут и далее пронизывать ее российскую и советскую жизнь.

А вот раннее воспоминание, на сей раз связанное со страхом. Прогуливаясь с нянькой, девочка увидела стекло в деревянной раме, прислоненной к стене. Заинтересовавшись, Алиса подошла и притронулась к нему. Испуганная нянька оттащила ее в сторону, объясняя, что стекло острое, трогать его опасно. Воспоминания о пережитом страхе долгие дни беспокоили Алису.

Другое важное событие случилось с ней в шесть лет. Во время отдыха на морском курорте она случайно услышала музыку военного оркестра, игравшего марши, а также легкие немецкие, английские и американские песни — такие как «Долог путь до Типперери» («It’s a Long Way to Tipperary»), «Йиппи йи йиппи йи йэй» («Yippy Yi Yippy Yi Yay») и др. Как завороженная, маленькая Алиса слушала эти простенькие мелодии, уводящие вдаль от повседневных проблем и огорчений, разительно отличающиеся от русской народной или классической музыки с ее экзистенциальным надрывом и поисками смысла жизни. В дальнейшем такая легкая музыка, позволявшая забыть обо всех проблемах и неудачах ее советской, а позднее и американской жизни, станет для нее своеобразным культом. Она даже станет называть этот жанр специально изобретенным термином «tiddlywink [17] music», что можно приблизительно перевести как «ерундовая музыка» (насколько нам известно, только Айн Рэнд применяла этот термин к музыке).

Поначалу Алиса вообще не принимала классику, но позднее, по мере взросления, полюбила произведения Рахманинова, Шопена, Верди и других известных композиторов. Да и обожаемая ею «ерундовая музыка», помимо маршей и песенок конца XIX — начала XX века, постепенно стала включать в себя и такие разножанровые произведения, как марш Прокофьева из оперы «Любовь к трем апельсинам», народная шотландско-ирландская «Моя ирландская Молли» («Му Irish Molly»), джазовая «Давай, будь счастлив» («C’mon Get Happy»), вальс «Минутка» Шопена, арии из оперетт Ференца Легара и Имре Кальмана.

Кстати, поначалу ее любовь к «ерундовой музыке» вызвала резкое негодование матери. «Почему такое сообразительное дитя любит эту глупую музыку?» — вопрошали она и другие родственники, которые, к немалой досаде маленькой Алисы, не могли понять, что это ее выбор, с которым им придется смириться, а не пытаться на него повлиять. Это были ее собственные вкусы, и объяснять кому-то, «почему» и «зачем» она их имеет, Алиса попросту не желала. Резкий выбор интеллектуальных предпочтений, который она порой не в состоянии объяснить, станет в дальнейшем повторяющимся алгоритмом. Ее окружению придется смириться с этим, так как своих вкусов будущая писательница никогда не меняла и, более того, формировала свое окружение только из людей, которые разделяли ее предпочтения. Вот и в данном случае бабушке Розалии Павловне приходилось безропотно ставить пластинку с любимой «ерундовой музыкой» Алисы на патефон фирмы «Виктрола» (кстати, один из первых экземпляров патефонов такого типа в Санкт-Петербурге). Всю жизнь, в моменты радости и счастья, Айн Рэнд будет слушать эту музыку в своей комнате, пританцовывая и на мгновение возвращаясь в детство, к тому незабываемому оркестру на набережной.

А вот еще одно значительное событие, произошедшее, когда Алисе было семь лет. (Давайте еще раз поразимся тому, что писательница столь ярко помнила происшествия шестидесятилетней давности, будто они случились только вчера. Невольно приходит на ум автобиографическая книга Набокова, где знаменитый писатель-эмигрант так же детально разбирал свое русское детство. Несколько забегая вперед, скажем, что «набоковские» параллели с жизнью Айн Рэнд будут анализироваться нами еще неоднократно.) Вновь морской курорт. Прекрасный отель, в котором останавливались в основном иностранцы, с роскошным теннисным кортом, что было крайне редко в тогдашней России. Случайно проходившая мимо корта Алиса увидела двенадцатилетнюю англичанку, играющую в теннис. Казалось бы, что в этом особенного? Однако образ юной, грациозной и стройной спортсменки в черных чулках и белых теннисных туфлях, стремительно передвигающейся по корту, навсегда врезался в ее память как символ чего-то прекрасного и независимого… Прекрасного и независимого настолько, что маленькая Алиса уже тогда не строила иллюзий — она прекрасно понимала, что не станет такой никогда. Однако ничто не мешало ей описывать этот идеал в своих романах. Черты ее любимого женского персонажа, Дагни Таггарт из романа «Атлант расправил плечи», будут в известной степени навеяны этим детским впечатлением.

Маленькая Алиса откуда-то узнала и запомнила имя прекрасной незнакомки — Дейзи Герхарди. Насколько нам известно, сама Айн Рэнд в дальнейшем никогда не пыталась познакомиться с Дейзи. А ведь это было так просто: ее старший брат Уильям Герхарди (1895–1977) позднее станет знаменитым британским писателем. В своих воспоминаниях он напишет и о своей сестре Маргарет, по прозвищу Дейзи, и о том, как любил играть с ней в теннис . (Кстати, семья торговца хлопком Герхарди жила в Санкт-Петербурге недалеко от Невского проспекта, так что теоретически Алиса могла встретиться с Дейзи и в родном городе.)

Где произошли встречи с «ерундовой музыкой» и символом независимой женственности Дейзи Герхарди? По мнению Барбары Брэнден, это случилось в Крыму, куда Розенбаумы якобы ездили отдыхать каждое лето и проводили там два месяца. Однако нам кажется, что в данном случае автор классической биографии Айн Рэнд ошибается. Ни один другой источник не упоминает о регулярных поездках семьи в Крым. А вот о том, что Розенбаумы ежегодно отправлялись на разные курорты Финского залива (например, Териоки, Сестрорецк или Лисий Нос), сообщают практически все. Кроме того, Уильям Герхарди в своих воспоминаниях также пишет о поездках его семьи в Сестрорецк, а не в Крым. Именно там они играли в теннис и слушали на набережной симфонический оркестр . Об этом же в одном из интервью упоминает сестра писательницы Нора . Кроме того, в Териоки у Розенбаумов даже была собственная дача, где они проводили время вместе с семьей Гузарчик . Так что, на наш взгляд, знакомство Алисы с «ерундовой музыкой» и встреча с Дейзи произошли именно на берегу Финского залива, а не в Крыму.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация