Книга Пират в любви, страница 33. Автор книги Барбара Картленд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Пират в любви»

Cтраница 33

Трапеза дополнялась фруктами, сорванными в джунглях; иногда детям давали немножко сахара.

Плоды были большей частью незнакомы Бертилле, но она узнала дуриан по его ужасному запаху — какой-то смеси запахов лукового соуса, сливочного сыра и темного хереса.

Были еще кокосовые орехи, покрытые волосатой оболочкой и содержащие внутри жидкость, цветом напоминавшую сливки.

Бертилла была голодна и заставила себя попробовать кокос, по вкусу он напоминал богатый маслом сладкий крем.

Тетка ела то же, что и она; Бертилла глотала рис и думала, что диета здесь по меньшей мере скудная.

Тетка выпивала за день огромное количество чашек местного чая; она сказала Бертилле, что при необходимости можно зарезать курицу.

Куры клали яйца в траве возле дорожки, протоптанной детьми. Отыскивать и собирать эти яйца стало обязанностью Бертиллы.

Больше всего угнетало Бертиллу отношение тетки к ее помощницам.

Это были красивые молодые женщины с изящными фигурами и длинными черными волосами, свободно ниспадающими на талию. Когда тетка за ними не наблюдала, женщины смеялись и переговаривались между собой.

Они были полны того естественного счастья, которое бурлит и переливаете; через край при самых неблагоприятных обстоятельствах.

Одна из женщин явно была даячкой, мочки ушей ее были вытянуты из-за тяжелых круглых серег, какие носили женщины этого племени.

Насчет двух других Бертилла решила, что они малайки.

Тетка не оставила у Бертиллы никаких иллюзий относительно этих женщин в первый же вечер после ее приезда.

В конце дня Бертилла вышла из домика миссии, где ей было приказано вымыть пол и убрать за ребятишками вещи, и, к ужасу своему, увидела, как тетка хлещет женщину-даячку прутом по плечам.

Она ударила женщину несколько раз, и та с громкими воплями убежала в хижину из пальмовых листьев, где, как уже знала Бертилла, обитали все три женщины.

Агата Элвинстон выкрикивала ей вслед бранные слова. Потом повернулась и встретила испуганный взгляд племянницы.

— Вы… били ее, тетя Агата!

— Била! И тебе придется еще не раз это видеть, — ответила тетка.

— Но за что? Разве вам разрешается?

— Разрешается? С этим отребьем я могу делать все, что угодно! Они должны сидеть в тюрьме, но вместо этого отбывают свой срок, работая у меня.

Бертилла начала понимать, почему женщины не убегают отсюда.

Ни один слуга, думала она, не говоря уж о преподавателе, не стал бы терпеть тон, каким тетка разговаривала с этими женщинами, и заявил бы об уходе.

— Вы говорите, они должны сидеть в тюрьме? — спросила она. — А что они сделали?

— Воровали, нарушали законы, хоть здесь их и не слишком много, нарушать почти нечего, — ответила Агата Элвинстон. — Им следует нести наказание за грехи, как и любому, кто совершает грех.

Тетка смотрела на племянницу таким жестким взглядом, что Бертилла невольно вспомнила, как та советовала отцу бить ее в детстве.

Девушка повернулась и ушла с чувством отвращения и подавленности.

Вечером чувство подавленности еще увеличилось после того, как Агата Элвинстон рассказала ей о своих методах внедрения христианской веры.

На следующий день Бертилле посчастливилось найти в зарослях рододендронов несколько яиц, и тетка позволила ей съесть маленькое яичко на завтрак.

Дети вернулись утром в дом миссии, и Бертилла имела случай наблюдать тетушкин метод в действии.

Сначала дети встали на колени и долго слушали, как Агата читает молитвы, затем последовало еще более долгое чтение Библии.

После этого дети пели гимн на английском языке, не понимая, что они поют; пели с ними и так называемые учительницы, которые перевирали чуть ли не каждое слово.

Но все же, как показалось Бертилле, и женщины, и дети с удовольствием слушали музыку, исполняемую Агатой на старой, задыхающейся фисгармонии, которую тетка велела племяннице тщательно протирать каждый день и следить, чтобы ее не повредили термиты.

Когда пение и музыка окончились, трое старших мальчиков стали отвечать урок по катехизису, что сопровождалось, как тут же убедилась Бертилла, крепкими шлепками и, соответственно, слезами обучаемых.

Три туземные помощницы должны были обучать детей чтению простых слов и начаткам счета.

В качестве наглядных пособий для обучения арифметике употреблялись кокосовые орехи, камешки и палочки, и Бертилла заметила, что, как только тетка поворачивалась к ученикам спиной, учительницы теряли всякий интерес к делу, а дети начинали играть.

Очень неприятный инцидент имел место с самого утра, поскольку даячка вошла в здание миссии с пучком орхидей в волосах.

Цветы были очаровательные, и Бертилла невольно подумала, что совсем юная женщина, почти девочка, сама напоминает цветок.

Но сам факт, что она решилась украсить свою внешность, привел Агату Элвинстон в ярость.

Она разоралась, выдернула у женщины букетик вместе с несколькими волосинками и швырнула на землю.

Потом она схватила прут и принялась бить женщину по плечам, как и накануне.

Это выглядело так постыдно и недостойно, что возмущенная Бертилла ушла из классной комнаты в другую половину дома.

Однако и туда доносились звуки ударов и вопли разъяренной тетки.

«Она ненормальная, — твердила себе девушка. — Жизнь в полном одиночестве свела ее с ума!»

И с ужасом подумала, что в случае чего ей самой не к кому обратиться, некого попросить о помощи.

Ей было очень неспокойно, и, после того как они раздали детям рис, Бертилла спросила у тетки:

— Есть ли в Кучинге европейцы?

— Раджа и его жена, — с кислой физиономией ответила тетка, — но они не в состоянии оценить мою работу здесь, и вообще, на мой взгляд, раджа не соответствует своим обязанностям.

— Что вы имеете в виду? — спросила Бертилла.

— Я своими ушами слышала, как сэр Чарлз говорил, что английский язык не стоит того, чтобы, на нем говорить, такой он грубый и варварский. Сам он предпочитает французский или этот чудной гортанный язык даяков.

Слово «французский» тетка произнесла так, словно говорила о чем-то непристойном.

— Ты хочешь знать, есть ли здесь европейцы? — продолжала Агата. — Ну, если угодно, есть лакей-француз у раджи, есть три семейные четы, от которых я не получаю никакой пользы, есть пять или шесть холостяков, но они не станут за тобой ухаживать.

— Я об этом и не думала! — запротестовала Бертилла.

— Подонки! Глупые, невежественные люди, которые не чтут Господа и готовы оставить язычникам их варварские, отвратительные обычаи!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация