Книга Потаенное зло, страница 35. Автор книги Барбара Картленд

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Потаенное зло»

Cтраница 35

К ней подошел человек, кинувший полено к столбу последним. Это был крепкий дородный мужчина, и, судя по его выпуклым мышцам и кожаному фартуку, Шина догадалась, что это кузнец. Он крикнул проповеднику, прерывая его молитву:

— Исчадие ада уже готово к сожжению?

Проповедник резко прекратил молиться.

— Она готова, — ответил он. — Привяжите ее к столбу .крепко, чтобы сатана не явился на своих черных крыльях и не забрал ее.

Кузнец немного помолчал.

— Она останется одетой, — спросил он, — или, как и наши братья, в одной рубахе?

— Разве мы должны обращаться с блудницей лучше, чем они обращались с теми, кто обрел покой в раю? — вопросом на вопрос ответил проповедник.

Шина пыталась сопротивляться, но ничего не могла поделать, силы были слишком неравны. Кузнец схватил своей огромной рукой ее бархатный камзол и одним рывком сорвал его с плеч. Янтарные пуговицы посыпались в разные стороны и покатились по земле. Девушка старалась удержать руками юбку, но он сорвал и ее.

Шине пришлось прекратить сопротивление. Она прикрыла остатками разодранной рубашки обнаженную грудь. Кузнец поднял ее на руки и понес к столбу. Шина чувствовала исходящий от него острый звериный запах, а также запах беспокойства и страха.

Он поставил ее на кучу хвороста, и несколько человек начали привязывать ее к столбу веревками, обвивая ими ее туловище от талии до колен.

Шина вновь попыталась схватиться за рубашку и прикрыть грудь, но это оказалось невозможным. Она стояла обнаженная до пояса и каким-то странным образом понимала, что глаза тех, кто обматывал ее веревками, были наполнены нескрываемой ненавистью и отвращением.

Ее привязали очень крепко. Веревки врезались в ее нежное тело и причиняли невыносимую боль, но даже думая об этом, она поняла, как глупо было жаловаться на боль, если через несколько мгновений станет еще хуже.

Шина сложила руки на груди и почувствовала, что ее трясет от страха. Но в то же время ей хватило самообладания, чтобы еще раз обратиться с мольбой, — Я хочу говорить, — воскликнула она. — Выслушайте меня! Выслушайте!

Все разговоры прекратились.

— Я невиновна, — продолжила Шина. — Я не герцогиня де Валентинуа. Я приехала в вашу страну из Шотландии. Если вы сожжете меня, то вы сожжете человека, который не причинил вам никакого вреда. Поверьте мне, ибо я говорю правду и во имя Господа милосердного заклинаю вас отпустить меня.

На какое-то время воцарилось молчание, но потом проповедник громко выкрикнул:

— Это уловка! Она лжет, чтобы спасти себя! Это уловка!

Не слушайте ее, братья, и выполняйте волю Господа, который велит вам освободить мир от подобной ереси!

Торопливо, словно им было стыдно слушать Шину, крестьяне приступили к выполнению указаний своего главаря.

Один из них поджег факел, другие подбежали к нему и подожгли свои, защищая руками пламя от ветра.

Шина закрыла глаза. Она думала о родной Шотландии, о тишине и покое вересковых пустошей, о ручейке, который весело журчал у них в саду, пробегая по камням. Она думала о матери и чувствовала, что она рядом с ней, — Господи, придай мне храбрости, — прошептала она. — Пусть они не увидят, как сильно я напугана. Прошу тебя, Господи, не дай мне закричать от боли.

Шина почувствовала запах дыма. Затем открыла глаза и увидела, как крестьяне уже поджигают нижние поленья. Пройдет какое-то время, прежде чем пламя коснется ее, но уже сейчас маленькие огоньки замелькали в хворосте, пробегая по ветке и исчезая, но появляясь в другом месте.

Проповедник снова обратился к молитвам:

— Мы сжигаем эту женщину, о Всевышний, чтобы сжечь грехи всех, кто порочит славное имя Франции. Уничтожь ее, а также и тех, кто притесняет бедных и голодных, возвеличивая богатых и знатных. Помоги нам избавиться от разврата и греха и спаси нашего короля, чтобы он правил нами со свободным и чистым сердцем.

Остальные присоединились к молитве.

— Сожги ее, Господи! Сожги ее! И пусть зло, которое она совершила, умрет вместе с ней.

— Сожги ее! Сожги ее!

Эти слова повторялись снова и снова. Пламя разгоралось все выше. Дым начал разъедать ей глаза, они слезились.

Голос проповедника становился громче и взволнованнее.

Он словно впал в бешенство.

— Пусть всех развратных блудниц постигнет такая же участь, — кричал он. — Да обрушатся на них гнев и кара Господни. Пусть они мучаются в аду, который сами и сотворили. Гореть им, как горели наши братья, принявшие смерть за правое дело. Но пусть они испытают не только телесные, но и душевные муки.

Шина вдруг почувствовала огонь возле ноги и еле сдержала крик, когда пламя поднялось до се шеи. Огонь наступал. Она сгорит, ее тело станет обугленным и безжизненным, и никто не узнает, что с ней случилось.

Шина хотела закричать, но гордость заставляла хранить молчание.

— Боже, спаси меня! — прошептала она, и в этот момент в ней проснулось безудержное желание позвать кого-нибудь на помощь.

Ее отец — как он далеко! У нее нет друзей, никто не вспомнит о ней, когда она умрет.

Неожиданно в се сознании появилось лицо герцога, и в это время она услышала, как люди, стоявшие вокруг костра, что-то закричали. Но это был не крик восторга, а крик страха, — Они приближаются!

Шина отчетливо расслышала эти слова, а потом топот копыт, незнакомые голоса и стоны раненых. Она увидела всадника, который на всем скаку подлетел к проповеднику и пронзил его клинком. Тот еще мгновение стоял на бревне с открытым ртом и выпученными глазами, а потом рухнул навзничь. По его одежде заструилась кровь.

Шине казалось, что лошади и люди были повсюду. Пламя снова принялось лизать ее ноги, и Шина закрыла глаза, пытаясь не закричать. Затем она поняла, что какие-то люди оттаскивают поленья и хворост от столба.

Раздавались крики ужаса и агонии, фырканье коней и звон сбруи. Кто-то перерезал веревку, которой ее привязали к столбу. Она наверняка упала бы, но чьи-то руки успели поддержать се.

Шина знала, кто это был, но не отваживалась открыть глаза. Не то чтобы она не хотела его видеть, просто стыдилась своей наготы, своей обнаженной груди, немного закопченной дымом, и еле прикрытых разорванной рубашкой бедер.

Шину укутали в мягкую бархатную накидку, и чьи-то сильные руки подняли ее.

— Она сильно обгорела? — спросил кто-то, и Шина слышала, как голос герцога прямо над ее головой ответил:

— Думаю, что нет, но потрясение было колоссальным.

Бедное дитя!

Она никогда еще не слышала столько сострадания и теплоты в его голосе. Удивленная больше чем когда-либо, Шина открыла глаза и посмотрела на герцога де Сальвуара. Его лицо было совсем рядом с ней.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация