Книга Ослепленные Тьмой, страница 14. Автор книги Ульяна Соболева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Ослепленные Тьмой»

Cтраница 14

Как теперь там Ба без него? Ничего… волк вернется, даст силы, и Рон сбежит от страшного человека в маске. А у самого от страха по коже мурашки бегут, и глаза печет. Вот-вот вода хлынет. Как у маленького.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ДАЛИ. ЛОРИ

Говорят, что полезно заставать людей врасплох. Никогда не знаешь, что можно тогда узнать.

(с) Джордж Р. Р. Мартин. Игра престолов

Я была не готова к встрече с ней. Саанан меня раздери, я не хотела, чтоб это случилось вот так. Какая тварь рассказала, какая проклятая змея? Узнаю, раздеру на части. А сейчас оставалось смотреть в темно-карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и сгорать в ее боли, корчиться в ней и понимать, что ни солгать, ни сказать правду не изменит ровном счетом ничего.

Ивайт давно ушла, но в дешевом номере воняло ее духами.

У меня в руках не просто ценная информация — у меня в руках наша победа. Точное расположение лассарского войска.

Сочная, грудастая Ивайт добывала для меня ценную информацию, а взамен я ее трахала так, что она голос теряла. Трахала и чувствовала себя дрянью, гадской сукой. Грязной, вонючей тварью. Но иначе мне было не добыть это все… Иначе мы так и будем прятаться, как крысы, в лесу вместе с баордами.

Она не простит. Объяснения будут жалкими и пустыми.

— Как ты узнала, что я здесь?

Прошла мимо нее к зеркалу и свернула волосы на затылке в пучок, закалывая черной заколкой.

* * *

Кажется, я вздрогнула от ее голоса. Нет, не вопроса, а от самого голоса. Холодного. Безразличного. Как будто даже слегка раздраженного. Она словно недовольна тем, что я помешала. Помешала. Ей. Помешала с ЭТОЙ. Внутри словно хрустнуло что-то. Не сломалось, нет. Это хрустели обломки. Сломалось немного ранее. Несколькими минутами ранее. Когда смотрела, подобно завороженной, как смачно целует в губы ту женщину… как впивается своими пальцами тонкими в ее густые светлые кудри, разметавшиеся по спине, прижимая к себе ее голову. Смотрела и чувствовала, как время отбрасывает меня назад. Многие луны назад, когда видела не один, не два, гораздо больше точно таких же поцелуев… после каждой ее ночи любви с другой. Много лун назад, когда я думала, что знаю, каково это — вот так со стороны наблюдать за ней, ощущая то смущение, то злость на себя, на нее, то дикую ревность и… боль. Я ошибалась.

Больно стало сейчас. От осколков. Там, внутри, где она только что прошлась уверенной походкой к зеркалу, оставляя меня слушать тот самый хруст, звонкий, отчаянный хруст обломков меня самой.

На заколку ее смотрю, на пальцы, которыми ловко орудует, закрепляя ее в волосах, и в горле перекрывает от желания закричать. Закричать так громко, чтобы выронила эту проклятую заколку, чтобы обернулась и посмотрела на меня. Увидела, что это Я. Но… я не могу. О, небо, я просто не могу произнести ни звука. Только выдавить с силой, вытолкнуть откуда-то из самой груди срывающимся шепотом:

— Это единственное, что тебя интересует?

* * *

Не могу смотреть даже через зеркало. Мне хочется резко обернуться, прижать ее к себе, мою девочку. Мою хрупкую, нежную девочку, которая сейчас сходит с ума от боли… И я вспоминаю, как впервые ее увидела, как посмотрела в ее карие глаза и пропала.

Я рассматривала ее глаза. Интересные. Светло-карие и блестят то ли от слез, то ли лихорадит ее от голода. Грудь бешено вздымается, и порванный рукав плечо обнажил. Округлое, матовое, нежное. Невольно в вырез посмотрела и почувствовала прилив возбуждения. Грудь у нее маленькая, но полная, корсетом приподнята. Если дернуть материю вниз… Я перевела взгляд на ее руки. Пальцы тонкие стиснула и на еду старается не смотреть, а я ее голод в глазах вижу. Знаю, как они сверкают, когда не ел довольно долго, когда тело свои правила диктует, загрызая и гордость, и силу воли. Мне это чувство знакомо. Только я уже давно свободная, я делаю то, что хочу, а она еще в своем велиарском мирке живет с запретами, этикетом… честью. Бесполезное слово в отношении лассаров.

Я ногу на табурет поставила, отпивая из фляги еще один глоток дамаса. В голове слегка затуманилось, разморило меня после гонки и холода. Устали мы за эти дни.

— Знаешь, что обычно делают с пленными? Слышала? Папа или брат рассказывали тебе, зачем берут женщин в плен?

Подбросила кинжал и поймала за лезвие. Мне нравилось, что она боится. Пусть боится. Маленькая сучка, невеста Ода Первого. Интересно, он ее уже пользовал или берег для первой брачной ночи? Может, нарушить свои правила и испортить ее до того, как ему продам? Пусть прочувствует, каково это… когда любимого человека раздирают на части, а ты ничего не можешь сделать. Могла б — я б всю его семью у него на глазах вырезала. Впрочем, все еще впереди.

Да, все действительно было впереди. Моя адская любовь к ней, мое желание владеть ею безраздельно. И жалость… жалость, что я не мужчина и не могу дать ей так много, как хотелось бы.

Хочу закричать, что мне больно так же, как и ей. Не просто больно, а меня раздирает от боли. Но разве могу я начать рассказывать, как мне было противно целовать эту сучку, как хотелось размозжить ей голову о край стола за то, что предаю мою Лори.

Обернулась, стискивая челюсти и шагнула к ней.

— Нет… не единственное. Как ты ушла сама из лагеря? Кто привез тебя сюда? Ты понимала, насколько это безрассудно? Дороги кишат лассарами.

А самой хочется убрать волосы с ее лица, рывком дернуть к себе, впиться жадно в ее губы, сдирать с нее одежду и завалить прямо здесь на полу, войти в нее пальцами и кончить только от одного ощущения ее тесного горячего лона, сжавшегося вокруг моих пальцев.

Ни с кем никогда так не бывает… и с этой Ивайт я не испытала ни одного оргазма. Смотрела, как та сотрясается в конвульсиях, и ждала момента, когда смогу вымыть руки. Никто не имел права ко мне прикасаться. Никто, кроме Лори.

— Так было надо.

Не выдержала, сказала это и поняла, что должна ей все эти оправдания, пусть она их и не примет.

Гордая маленькая лань.

— Ты не должна была об этом узнать. Для меня это не имеет никакого значения… Слышишь? Никакого.

* * *

Не слышу. Не слышу ни голоса ее, ни шагов быстрых, уверенных, какими они бывают у Далии дас Даал.

В ушах шум нарастает, гул такой силы, что, кажется, сейчас лопнут барабанные перепонки. И больно. Очень. Я не слышу ни звука, но могу прочесть ее вопросы по губам. По тем самым, которыми только что она…

Какие же глупости она спрашивает… лассары? Разве могут они причинить большую боль, чем она? Инстинктивно отойти, шагнуть назад, только чтобы не позволить сократить расстояние меж нами. Не хочу ее так близко. Не сейчас, не после другой… когда мне дышать тяжело. Когда сердце словно готовится выпрыгнуть из груди при случайном взгляде на ту самую постель.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация