Книга Железный лес, страница 5. Автор книги Анна Малышева

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Железный лес»

Cтраница 5

– Эмиль твой, похоже, болтун, – не выдержала, наконец, Алешина. – Так мы час прождем. Пойдем, я тебя представлю Ивану Алексеевичу.

Александра волновалась, и когда ее представили знаменитому коллекционеру, протянутую сухую крепкую ладонь пожала едва-едва, стараясь улыбаться как можно естественнее.

– Очень рад, – сказал Маневич. – Марина мне о вас рассказывала настоящие чудеса.

Эмиль, увидев старую знакомую, неподдельно обрадовался и заворковал своим мягким грудным голосом:

– Саша, ты?! А я почему-то думал, что ты в Нидерланды уехала!

– Почему?! – рассмеялась Александра.

– А кто-то мне говорил. Не уехала? И прекрасно! Что поделываешь?

– Да все то же, – отвечала Александра, – реставрирую… Перепродаю…

– И у меня по-старому, – кивнул Эмиль. – Лучшие новости – отсутствие новостей. В наше время особенно. Ну, я вам мешать не буду, побежал!

И действительно, побежал, смешной семенящей рысцой, на другой конец выставочного зала. Собственно, зал представлял собой большой чердак в старинном особняке. Еще в девяностых его выкупили, отремонтировали и с тех пор сдавали для самых разных целей, от обучающих курсов до торговых выставок. В последние годы это помещение на постоянной основе арендовал хозяин арт-салона, проводивший здесь вернисажи, аукционы и благотворительные вечера. Именно к нему и направлялся Эмиль.

Маневич тем временем негромко расспрашивал о чем-то Алешину. Александра делала вид, что не слушает, но до нее долетали обрывки фраз. Речь шла о каком-то общем знакомом, который купил картину в кредит и пропал с горизонта. Алешина улыбалась, словно речь шла о чем-то очень приятном. Внезапно она обратилась к заскучавшей Александре:

– Ну, я вас оставлю, дела постороннего глаза не любят. Надеюсь, вы придете к согласию.

И, обняв ошеломленную Александру за плечи, весело сообщила Маневичу:

– Это самый честный посредник во всей Москве, ручаюсь! Ну, вы и сами слышали, наверное! Лучше я для вас никого не найду, даже искать не стану!

Окончательно смутив художницу, Алешина пропала в толпе гостей, которая становилась все гуще и пестрее. Народу собралось явно больше, чем предполагал хозяин галереи. Открытые настежь чердачные маленькие окна не спасали от духоты. По залу прошел охранник, закрыл все окна, включил кондиционеры. Над головами собравшихся медленно потекли прохладные струи воздуха. Маневич обратился к Александре:

– Я и правда, о вас уже слышал, и не только от Марины. Вот встречать не доводилось. Вы постоянно живете в Москве?

Получив утвердительный ответ, он неторопливо проговорил:

– Я тоже редко выезжаю. Не люблю перемен. Если бы вы знали, сколько прекрасных возможностей я упустил из-за этого! Ну, что же, к делу. Марина в общих чертах рассказала, что мне требуется?

– В самых общих чертах, – осторожно ответила Александра. – Можно сказать, я ничего и не знаю.

Маневич удовлетворенно кивнул:

– Иначе и быть не могло, Марина сама не в курсе дела. Знаете… – он обвел взглядом переполненный зал, брезгливо дернул углом рта. – Здесь неудобно, становится шумно. Да и смотреть нечего, выставка ничтожная. Рекламу хозяева делать умеют, ничего не скажешь. Я предлагаю уйти и все обсудить в спокойной обстановке.

– С радостью! – Александра сглотнула комок, застрявший в горле от волнения.

– И прекрасно, – Маневич оттянул вверх рукав джемпера и посмотрел на часы: очень скромные, старомодные, на потертом кожаном ремешке. Похожие часы носил отец Александры – ему еще в советское время подарили их на юбилей в НИИ, где он всю жизнь проработал инженером. Часы все еще исправно служили. – Где вы живете?

– В районе Чистых Прудов, – ответила Александра.

– Если не возражаете, поедем к вам.

Встретив удивленный взгляд художницы, Маневич улыбнулся – в своей манере, лишь уголками губ.

– В ресторане мы еще найдем случай посидеть, надеюсь. А сейчас мне не хотелось бы разговаривать в публичном месте, – пояснил он. – Ко мне ехать неудобно, младшие дети рано ложатся, да и собака будет лаять. Марина говорила, что вы живете одна. Так и есть? Мы никого не побеспокоим?

Александра кивнула и подтвердила:

– Решительно никого.

– Надеюсь, я вас не очень шокирую тем, что набиваюсь в гости? – осведомился мужчина шутливым тоном.

И тут, встретив взгляд его черных миндалевидных глаз, непроницаемо черных, как у египетской раскрашенной статуи, Александра больше почувствовала, чем поняла, что Маневич боится. Кого или чего, она даже предположить не могла, но из этих глаз на нее глянула ночь, наполненная страхом. Это длилось один миг. Маневич сморгнул, словно опустил жалюзи, а когда вновь поднял веки, вновь стал светским, спокойным, уверенным в себе человеком.

– Ничуть, – ответила Александра. Ей начинало казаться, что это впечатление было иллюзией. Такой человек, как Маневич, не мог и не должен был ничего бояться. – Я буду очень рада. Правда, ничего, кроме чашки кофе, предложить не смогу, быт у меня…

Она развела руками, безмолвно заканчивая фразу. Маневич сделал отрицательный жест:

– Я после шести ничего не ем. Я удобный гость!

Он засмеялся, показывая великолепные, в меру отбеленные зубы. Его черные неподвижные глаза не смеялись. Этот безупречный человек, выверенный, как надежные часы, начинал казаться Александре странным. А она любила странных людей.

– Так едем, – решительно сказал Маневич. – Только давайте так. Я уйду сейчас, а вы – минут через двадцать. Не хочу, чтобы говорили, что мы ушли вместе. Подойдите к фуршету, хозяин сегодня постарался. Сами знаете, качество выставки всегда пытаются компенсировать угощением.

– Как правило, – согласилась художница. – Я выйду через двадцать минут.

– Машина стоит метрах в двадцати от дома.

И Маневич отвернулся от нее с таким видом, словно окончил светский, ни к чему не обязывающий разговор. Он направился к хозяину галереи, суетливому лысому господину в дорогом блестящем костюме. Тот беспрестанно вытирал носовым платком щеки и шею. Говорили, что его галерея на грани разорения.

– Выставка ужасная.

Александра вздрогнула, услышав за спиной голос подруги. Марина Алешина подошла неслышно, несмотря на свои неизменные высокие каблуки. Она безупречно владела этим редкостным искусством.

– Вот что бывает, когда торговец морожеными курами решает стать галеристом, – безжалостно продолжала Алешина, следя взглядом за лысым господином. – Ты ведь слышала? У него была куриная ферма в Подмосковье, магазины по всей области, зарабатывал бешеные деньги. И вот, пожалуйста, решил стать новым Медичи. Меценатством занялся. И привет. Я точно знаю, что за аренду помещения не плачено уже три месяца. А на столе хамон, тартинки с икрой и шампанское, триста евро бутылка. Идем, насладимся. Это какой-то последний день Помеи!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация