Книга Тринадцать ящиков Пандоры, страница 8. Автор книги Терри Пратчетт, Томаш Колодзейчак, Святослав Логинов, и др.

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Тринадцать ящиков Пандоры»

Cтраница 8

В полусне он вспомнил: жизненно важно знать, сколько именно Земель раздробил Кулак. Если мы вычислим это и сможем прикинуть вероятность такого удара, эти два показателя дадут общее представление о числе Земель. Мелланье, разумеется, утверждает, что это будет просто длина огромной окружности. Но он ошибается, когда думает, что в конце мы просто вернемся к стартовой точке. Если зайти достаточно далеко, мы должны встретиться сами с собой на полпути. Просыпаясь, он вспомнил: он весь побелел от инея, но лодыжку будто раскалили добела. Над головой показались первые звезды, и он кое-как подтянулся, оперся о валун, а затем последним рывком — встал.

— Ты пытался дойти домой?

Слова пробились через мягкий белый шум в голове, когда Линсей очнулся. Боль ушла, но он чувствовал ее след.

Вальенте сидел у откинутого полога палатки, карты на столе уступили место батареям.

Линсей почувствовал тяжесть на груди. Там лежал пистолет. Вальенте заметил его движение.

— Заряжен, — сообщил он. — Я не хотел, чтобы ты себя чувствовал пленником. А что это такое? Я его в сарае нашел.

У Линсея опухли губы, но он сумел произнести:

— Билтонг.

— В смысле вяленое мясо?

— Ага.

— Добро. Оно легкое, питательное — возьмем с собой. А оружие оставим.

— Что?

— Слишком тяжелое.

Пальцы Вальенте порхали над тонким, как бумага, калькулятором.

— До передовой базы доберемся где-то дней за семь, если не будем экономить заряды. Там полно всяких медицинских припасов. Может, мне придется попробовать себя в роли хирурга. Не волнуйся, скорее всего, не придется. Если не будем терять времени. А время — скорость, а скорость — это легкость, так что возьмем вяленое мясо и сахар на несколько дней, воду будем набирать на ходу, а потом будем так же добывать и пропитание. Потом, думаю, если возьмем все батареи и снимем маленькую солнечную панель, еще подключимся к их генератору, до нижних чисел дойдем за три месяца.

Вальенте помолчал, прикрыл дисплей от лучей восходящего солнца.

— Тринадцать недель, если быть точным, но торопиться не будем. Мы и не сможем, на самом деле, придется торчать на месте и ждать, пока батареи зарядятся. А ты нарочно промахнулся или просто так получилось? Мне нужно знать.

Молчание.

— Я не был… уверен, — проговорил наконец Линсей. — Если бы целился на поражение, попал бы. Нужно было увидеть, что будет дальше.

— И что было дальше?

Линсей сел, не обращая внимания на волну дурноты.

— Она мертва. В паре дюжин прыжков отсюда нет никакой Земли. Она этого не ждала. Такие пояса, как у вас, всегда выбрасывают вперед, если только ничего не мешает на выходе. А там вообще ничего нет.

— Ты там был?

— Заглянул ненадолго. Человеческая кожа — отличный скафандр.

— Но она такого не ждала.

— Да.

— Она это заслужила.

Послышался едва слышный щелчок. Линсей поднял взгляд. Вальенте обернулся.

Она стояла у самых ворот с винтовкой наперевес. Ее лицо пятнала кровь.

Линсей попытался подсчитать, сколько патронов осталось. Может, только один.

— Тронешь пистолет, я тебе голову снесу, — с трудом прохрипела она. — Я проделала долгий путь. Ты знал, что провал шириной всего в один мир? Мне его пришлось преодолеть дважды.

За воротами мягко колыхнулась желтая трава. Зарей человечества из нее поднялась морда Абиз Яна.

Видимо, что-то дрогнуло на лице Линсея, потому что во взгляде Ши мелькнула неуверенность, но даже этого мгновения растерянности хватило — бабуин уже прыгнул. Она повернулась, но было поздно, он уже оказался вплотную, растопырил лапы, чтобы рвать и драть. Линсей вскинул пистолет и аккуратно прицелился, не обращая внимания на двойной вопль. На мушке плясали красный комбинезон и пыльно-серая шкура, но он не нажимал на спусковой крючок, пока не был уверен.

Когда эхо стихло, он подумал: «Если у меня там есть какое-то влияние, как он говорит, если люди и вправду думают, что чем-то мне обязаны, потребую объявить этот мир закрытым. Дать бабуинам шанс».

Светила луна. В лагере уже давно никого не осталось, но костер еще горел и отбрасывал внутри круга частокола круг света, видимый через распахнутые ворота. Серые тела сгрудились как можно дальше от него, боялись приблизиться, несмотря на грозное рычание вожака.

А он сидел рядом с огнем, смотрел, и отблеск в его глазах был маленьким кругом света.

Перевод Ефрема Лихтенштейна.


Мария Галина
Дриада

На рассвете сделалось холодно. В городе этого как-то не замечаешь, спишь себе под одеялом, и все.

Небо, полное звезд, словно чашка, куда просыпался горох из порванного мешка, вдруг стало серым и пустым. Зачирикала какая-то птица. Что за птица, она не знала. Наверное, Иван знал.

Она прикусила губу и посмотрела под ноги. У белого мыска кроссовки алел кустик земляники. Если бы она сразу его заметила, отошла бы подальше, не присела бы здесь. Ладно.

Внизу живота неприятно тянуло. Почему месячные всегда начинаются в самое неподходящее время? Как предстоит что-то важное, так здрасьте. Тем более вроде и не должны были. Это потому что горы. В горах сбивается цикл, сказала Яська. У нее тоже начались не вовремя.

Вообще все было не так.

Она себе представляла, что девчонок будет совсем немного, ну еще одна-две, и будут песни под гитару у костра и обязательно найдется кто-то, ну… кто-то…

Блин, оказывается, все девки думают одинаково.

Ну да, была одна парочка, молодожены вроде, и они все время демонстративно обжимались у всех на виду. А остальные были девки, числом пять, и все какие-то недоделанные, толстые, очкастые или худые, прыщавые и тоже очкастые. Она думала, что по крайней мере на их фоне будет смотреться неплохо, но тут появилась эта. В последний момент. Вскочила в мини-бусик, села.

И она сразу поняла, что дело плохо.

Она всегда западала на… ну, на лидеров, в пятом классе — на физрука, в седьмом — на учителя физики (он еще по совместительству был классным руководителем), а в джиме — на тренера. А Иван был такой молчаливый, суровый, с бородой и ужас как походил на путешественника с обложки «National Geographic», в которого она влюбилась еще до физрука, она даже вырезала эту обложку и прикнопила над кроватью, но Митька назло ей сдернул и порвал на мелкие кусочки, мерзко хихикая. Она, конечно, отлупила Митьку, но легче от этого не стало.

Если бы случилась ядерная война, думала она, мы бы остались с ним вдвоем. Он бы разжигал костер с одной спички. И срубил бы нам домик. Маленькую такую, уютную хижину. И сложил печь. Он наверняка все умеет, Иван. А вечерами мы бы сидели у огня, а он играл бы на гитаре.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация