Книга Сталинградский калибр, страница 6. Автор книги Сергей Зверев

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сталинградский калибр»

Cтраница 6

– Сушитесь, Олег Николаевич, – с улыбкой кивнул Соколов. – А как ваш очерк? Пишется?

– Вы про это? – Корреспондент покрутил в руках блокнот. – Тут, знаете ли, все: и материалы к очерку, и заметки на будущее, чтобы не забыть, кое-какие данные, фамилии, даты. А еще… Еще письмо сыну. Я обещал ему писать обо всем, хочу, чтобы он вырос настоящим мужчиной и защитником своей Родины. Хочу, чтобы помнил все это.

– Сколько ему? – не удержался от вопроса Логунов, стоявший рядом и слушавший разговор командиров.

– Уже одиннадцать, – с мягкой улыбкой ответил Ванюшкин. – Да-да, вы не смотрите так. Думаете, слишком взрослый? Так и мне уже тридцать три года.

Корреспондент ушел, а танкисты еще долго сидели за столом. Уже и чайник остыл, а Алексею не хотелось уходить на свою половину. За этот год он сроднился с экипажем. По сути, у него и не было никого ближе этих людей, с которыми он порой делил последний кусок хлеба, последний глоток воды, с которыми был готов не раз умереть. Это была его семья. Но нельзя забывать, что он командир, и при всей теплоте отношений нужно вести себя как надо.

Алексей понимал, что его экипаж в прошлом бою, когда к станице прорвались гитлеровцы, повел себя правильно, инициативно. Благодаря действиям экипажа «Зверобоя» удалось избежать во время боя больших потерь. Но все же было и за что пожурить своих подчиненных.

– Так что хвалю за инициативу, ребята, – закончил разбор боя Соколов. – Но на будущее хочу сказать, что подобные выходки могут привести к неоправданным жертвам. Вы же не партизаны в лесу, вы регулярная армия. Вы обязаны были доложить командиру, предложить свой вариант действий, если он у вас был. Но никак не кидаться в бой без разрешения. Огнем из укрытия рота танков вполне могла сдержать любого противника, наступавшего со стороны открытой степи.

– Там ребята погибли, товарищ лейтенант, – хмуро напомнил Омаев. – Боевое охранение приняло удар на себя. А до этого девчонки-регулировщицы…

– Руслан! – начал было Алексей.

– Виноват, товарищ лейтенант, – тут же отозвался Омаев, получив под столом пинок от Логунова.

– А корреспондент хороший мужик, между прочим, – внимательно глянув на Логунова и Колю Бочкина, заявил Бабенко. Механик-водитель почесал пальцем бровь и снова стал наливать себе чаю. – Казалось бы, еще совсем молодой человек, ему едва за тридцать, а рассуждает мудро. Вы заметили?

– Уже успели пообщаться? – Соколов усмехнулся, оценив попытку Бабенко сгладить ситуацию. – Человек политически подкованный, с высшим образованием. Чего вы хотите!

– А тут дело не в образовании, мне кажется, – поддержал друга Логунов. – Тут дело во взгляде на жизнь вообще. Можно в политических вопросах разбираться, а в семье жизни никакой нет. В бытовых вопросах оставаться можно олухом царя небесного. Вот и все твое образование. А Ванюшкин, да! Что его ни спроси, ответит, рассуждает мудро, будто жизнь прожил.

– Эх, вот бы нам… – начал было Бочкин, но Логунов одарил его таким взглядом, что Николай поперхнулся и подвинул чашку Бабенко. – А мне нальете еще кружечку, Семен Михайлович?

Соколов догадался, что готово было сорваться с языка заряжающего. Лейтенант и сам успел подумать о том же. Их замполит вещал только на политические темы, а вот поговорить по душам с танкистами, выяснить, что тревожит каждого, не умел. У кого дома неладно, кого терзают сомнения или неизвестная судьба близких. Много чего на душе у солдата, когда он надолго оторван от родных, а по стране катится страшная война. Надо уметь разговаривать с людьми, понимать их души, уметь находить слова, чтобы успокоить, обнадежить, вернуть веру. Иногда просто поддержать теплым словом, что-то посоветовать. Но обсуждать замполита роты, старшего по званию, было нехорошо. И уж тем более в присутствии командира роты.


«Ким, сынок! Я хочу, чтобы ты знал, с каким зверем мы сражаемся, чтобы ты хорошо понимал, кто пришел на нашу землю, кто топчет ее и льет кровь наших людей. Ты прочитаешь это и поймешь, почему так самоотверженно сражаются наши бойцы, почему никто на фронте не щадит себя. Подлый враг пришел к нам, чтобы не просто захватить нашу землю, он хочет зверски замучить наш народ, стереть с лица земли наше государство. Я переписал Акт, который составили наши командиры, когда в результате наступления удалось отбросить врага, и вот что мы обнаружили. Переписываю все слово в слово. Вот такая она – война!

«23 ноября 1942 года мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт о зверствах, совершенных немецко-румынскими оккупантами над ранеными и трупами героически погибших 27 бойцов и командиров.

23 ноября 1942 года при занятии нашими войсками переднего края вражеской обороны обнаружено 27 трупов бойцов и командиров. При осмотре установлено, что немецкие палачи издевались над тяжелоранеными красноармейцами, уродовали трупы убитых. Все наши 27 бойцов были исколоты штыками, головы у них были разбиты прикладами, руки изуродованы. Так, например, труп старшего лейтенанта Саенко, агитатора полка, удалось узнать только по одежде. Его голова, лицо и тело были почти сплошь покрыты штыковыми ранами»[3].


– По машинам, товарищи! – приказал Соколов, закончив свою короткую напутственную речь перед танкистами.

Пар клубился над строем, но вот танкисты бросились врассыпную, каждый экипаж к своей машине. Затопали подошвы сапог по ледяной броне. Один за другим заводились прогретые с утра двигатели. Алексей с удовольствием отметил слаженность экипажей. Осталось самому занять место в башне командирского танка и отдать приказ к движению. Время в запасе есть – через три часа рота в составе своего батальона должна занять исходную позицию, а затем по приказу весь корпус войдет в прорыв общего наступления. Алексей знал, что 24-й танковый корпус будет двигаться на фланге общего наступления фронта, а затем начнет действовать самостоятельно. Какова общая задача корпуса, он не знал. Разведка боем – слишком широкое понятие. И часто оно используется для того, чтобы закамуфлировать маневр резервами во время обширного наступления. Современная война, как учили Соколова в танковой школе, война маневренная. Зачастую могут меняться направление главного удара, состав группировок пробивного назначения. Нередко в полосе наступления, когда ударная группа вязла в обороне противника и теряла темп наступления и пробивную силу, главными становились соединения с вспомогательными задачами, предназначенными, например, первоначально для флангового охвата.

Натянув на руки перчатки, Соколов направился к своему танку. Штурмовая рота автоматчиков занимала места на броне танков. Часть автоматчиков расположилась вместе с боеприпасами в кузовах трехтонных ЗИС-5. Но в этот момент наперерез лейтенанту выскочил, чуть припадая на одну ногу, корреспондент.

– Алексей, Алексей Иванович! Я с тобой, с твоей ротой! – выпалил на ходу Ванюшкин, поправляя ремень ППШ на плече.

– Что? – опешил Соколов. – Ты с ума сошел! Мы пойдем в наступление, никто не знает, что там, впереди. Там бой, там будет кромешный ад.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация