Книга Исход, страница 8. Автор книги Леон Юрис

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Исход»

Cтраница 8

— Простите, господин Мандрия, — сказал Ари. — Должно быть, я просто перенервничал. — Он произнес это чисто механически.

Раздался резкий вой сирен. Мандрия открыл дверь и вышел с Давидом на балкон. Бен Канаан стоял позади. Они увидели бронемашину с пулеметами, сопровождающую колонну, которая поднималась со стороны порта. В колонне было двадцать пять грузовиков, по обе стороны двигались джипы, тоже с пулеметами.

Грузовики были до отказа набиты беженцами с корабля «Врата надежды», который, выйдя из Италии, сделал попытку прорвать блокаду англичан и добраться до Палестины. Английский эсминец протаранил «Врата надежды», судно оттащили в Хайфу, а беженцев переправили на Кипр. По мере приближения к дому Мандрии сирены выли все пронзительнее. Перед балконом один за другим проехали все грузовики. Трое мужчин смотрели сверху на это нагромождение человеческого горя. Оборванные, вконец измученные, растерянные, доведенные до последней степени изнеможения люди. Сирены выли не переставая. У ворот Старого города колонна повернула на саламидское шоссе, в сторону караолосских лагерей. Она скрылась из виду, но вой сирен раздавался еще долго.

Давид Бен Ами стоял, сжав кулаки и стиснув зубы, бледный от бессильного гнева Мандрия не таясь плакал. Один Ари Бен Канаан не выражал никаких эмоций. Они вернулись в комнату.

— Я знаю, вам нужно поговорить о многом, — сказал Мандрия; в его голосе чувствовалась обида. — Надеюсь, комната вам понравится, господин Бен Канаан. Мундир, бумаги и такси к утру мы достанем. Доброй ночи!

Как только Давид и Ари остались, одни, они обнялись. Могучий Ари поднял Давида, как ребенка, а затем бережно опустил на пол. Они долго разглядывали друг друга, потом снова крепко обнялись.

— Как там Иордана? — нетерпеливо спросил Давид. — Ты ее видел перед отъездом? Она что-нибудь передавала?

Ари почесал подбородок, словно что-то обдумывая.

— Подожди…

— Не тяни, Ари! Я уже несколько месяцев без писем…

Ари вздохнул и достал конверт, который Давид тут же выхватил у него из рук.

— Я его спрятал в прорезиненном пакете. Когда плыл сегодня ночью, только о том и думал, что ты свернешь мне шею, если оно промокнет.

Давид уже ничего не слушал. Он поднес листок к самым глазам и при тусклом свете читал слова женщины, тоскующей без него, своего возлюбленного. Затем сложил листок и осторожно спрятал в нагрудный карман, чтобы читать его еще и еще, потому что пройдут, может быть, месяцы, прежде чем она сможет отправить ему новое письмо.

— Как она там? — спросил Давид.

— Иордана? Иордана — это Иордана. Такая же дикая и красивая, так же тебя любит. Не пойму, чего моя сестра нашла в тебе такого?

— А как отец, мать, братья, как ребята из Пальмаха, как…

— Постой, погоди минутку. Я ведь не убегаю. Давай по порядку.

Давид вновь достал письмо и перечитал его. Оба молчали. Они смотрели в окно на крепостную стену через дорогу.

— Как дела дома? — тихо спросил Давид.

— Дела дома? Как всегда. Бросают бомбы, стреляют. Никаких изменений. Такие же дела, как всегда, с той поры, когда мы были детьми. Это никогда не меняется. Каждый год мы оказываемся в положении, из которого, кажется, уже не выбраться. Затем наступает новый кризис, еще хуже прежнего. Дома все, как было, — сказал Ари, — только на этот раз будет война. — Он положил руку на плечо друга. — Мы все ужасно гордимся тем, что ты тут сделал в Караолосе.

— Я сделал все, что в моих силах. Но метлы — это все-таки не оружие, с ними солдат не обучишь. Палестина для этих людей — что Луна. Они ни на что уже не надеются. Ари, не хочу, чтобы ты ссорился с Мандрией. Он хороший товарищ.

— Не могу переносить этот покровительственный тон.

— У нас без него и его греков ничего не получится.

— Смотри не поддавайся на удочку этим мандриям всех стран. Они проливают крокодиловые слезы над миллионами наших жертв, но, когда настанет решительный момент, мы окажемся в одиночестве. Мандрия предаст нас, как и все остальные. Нас и впредь будут предавать и продавать, как было до сих пор. Нам не на кого положиться, кроме как на самих себя. Помни об этом.

— И все-таки ты не прав, — возразил Давид.

— Давид, Давид! Я так давно в Моссаде и в Пальмахе, что уже не помню, когда все это началось. Ты еще молод. Это твое первое серьезное задание. Берегись, чтобы чувства не затмили твой разум.

— А я и хочу, чтобы они затмили разум, — ответил Давид. — Во мне все горит, когда я вижу такие колонны. Наши люди, мой народ — в клетках, как звери!

— При любых обстоятельствах мы должны сохранять трезвость, — сказал Ари. — Бывают успехи, бывают неудачи. Главное — всегда ясная голова.

Ветер все еще доносил до них вой сирен. Давид закурил и постоял с минуту в задумчивости.

— Я никогда не перестану верить, — сказал он торжественно, — что продолжаю дело, начатое четыре тысячи лет назад. — Давид круто обернулся и взволнованно посмотрел снизу вверх на Ари. — Взять хотя бы то место, где ты сегодня высадился. Когда-то здесь стоял город Саламида. Именно в Саламиде началось восстание Бар-Кохбы в первом веке. Он выгнал римлян из нашей страны и восстановил Иудейское царство. Недалеко от лагерей стоит мост, его до сих пор называют Еврейским. Так его звали в течение двух тысяч лет. Можно ли забыть обо всем этом? Как раз на том месте, где мы сражались против Римской империи, мы деремся сегодня, две тысячи лет спустя, с Британской.

Великан Ари улыбнулся ему, как отец чересчур разгорячившемуся сыну:

— Давай, давай! Уж коли начал, так рассказывай до конца. Как после восстания Бар-Кохбы легионы вернулись, чтобы вырезать наш народ город за городом. Как в последнем бою под Бейтаром кровь убитых детей и женщин на милю окрасила реку в багровый цвет. Как с Акивы заживо содрали кожу, а сам Бар-Кохба был увезен в цепях в Рим и брошен на растерзание львам. Или это Бар-Гиора был растерзан львами после какого-то другого восстания? Я их вечно путаю. Да, Библия и наша история полны удивительных сказок и спасительных чудес. Сегодня, однако, с нами нет Иисуса Навина, который бы остановил Солнце или обрушил стены. Английские танки не завязнут в болоте, как завязли канаанские колесницы, и море не сомкнется над британским флотом, как сомкнулось оно над воинством фараона. Век чудес прошел безвозвратно, Давид.

— Нет, не прошел! Само наше существование — чудо. Мы пережили Александра Македонского, римлян и даже Гитлера. Переживем и Британскую империю. Это ли не чудо, Ари?

— Ладно, одного у нас не отнимешь — спорить мы мастера. Пойдем-ка лучше спать.

Глава 7

— Ваш ход, сэр, — повторил Фред Колдуэлл.

— Да, да, простите, пожалуйста! — Генерал Сазерленд долго смотрел на доску, потом пошел пешкой.

Колдуэлл сделал ход конем, и Сазерленд двинул своего коня.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация