«Аноним?» — мысль о возможном разговоре с тем, кто знает о его попытках копать под сектор Возмездие, мгновенно взбодряет Леонхашарта.
Но это оказывается всего лишь замотанная, судя по голосу, сотрудница студии с напоминанием о сегодняшних съемках группового свидания с проигравшими гонку невестами. И хотя Леонхашарту совершенно не хочется лезть в это шоу, встречаться с какими-то другими девушками, кроме Насти, и (как он не без оснований подозревает) задевать ее свиданием с другими, ему надо это сделать. Просто чтобы не показать Гатанасу Аведдину, что все уже решено и сердце занято, похоже, до последнего вдоха.
Одно утешает Леонхашарта — участие в шоу позволило встретиться с Настей, позволит и дальше под благовидным предлогом встречаться и проявлять знаки внимания. Этим Леонхашарт утешается себя, моясь и надевая броню перед выходом из квартиры. Заодно напоминает себе, что с ее соседками по комнате надо быть повежливее, все же девушки прислушиваются к мнению друг друга… вроде бы.
Выходя из квартиры, Леонхашарт чуть не наступает на конверт. Не бумажный, а из пластика, герметичный. И снова проверка камер системы безопасности не показывает никого.
Вернувшись в квартиру и по скрытой лестнице спустившись на этаж ниже, Леонхашарт забирается в шкаф с детскими вещами: там как раз есть набор юного экспериментатора, а в нем — прозрачный ящик с насаженными на отверстия перчатками. Обычно им играла Юмаат, а потом он разворачивал в нем ее подарки — так на всякий случай, и частенько предосторожность оказывалась не лишней.
Вот и сейчас Леонхашарт решает проявить осторожность, бросает необычный конверт в ящик. Герметично закрыв его, просовывает руки в перчатки и надрывает конверт — если в нем яд или какая-то зараза, прибор защитит. Но в конверте на первый взгляд простое письмо.
«Не пытайтесь влезть в дела Возмездия через Гэлзо Нияра, он вытянет деньги и сдаст вас с потрохами.
Об истинных парах поговорим при личной встрече.
Заведи привычку раз в три дня посещать подземные клубы без видеокамер.
Но прежде извлеки из твоей брони все жучки и носи их с собой чтобы в нужный момент можно было их сбросить».
Внутри у Леонхашарта все леденеет Жучки в броне? Все это время за ним следили?
* * *
Я не ревную. Не ревную я. Совсем не ревную. Вот от слова совсем… мне просто хочется красивое черное платье, как у одиннадцати не прошедших полосу препятствий девушек, а когда они уезжают на групповое свидание в город, я просто хочу покинуть надоевшие железные стены и прогуляться, и мои эмоции никак, ну совершенно никак не связаны с тем, куда и зачем девчонки уехали.
«Кого я обманываю? — вздыхаю над книгой по экономике Нарака и утыкаюсь лбом в ладонь. — Меня раздражает ситуация с отбором, глупо это отрицать. Я болезненно ревнива».
С противоположной стороны стола кто-то присаживается. Ну надо же, я ушла из комнаты, чтобы избежать вопросов, но даже в библиотеке мне нет покоя.
Подняв взгляд на нарушителя уединения, я от неожиданности откидываюсь на спинку стула.
— Привет, — Мад, посланник Юмаат, натянуто улыбается и машет мне рукой, после чего вытаскивает из нагрудного кармана коробочку и протягивает мне. — Это новые датчики, тебе надо их носить.
— Вы там с Юмаат совсем рехнулись? — выдыхаю я. — Она нарушила договор, я ничего больше не буду для нее делать. Никаких датчиков и прочей ерунды, а если еще раз подойдешь — я буду кричать. И еще расскажу, что ты не студент. И… и… Леонхашарту пожалуюсь! И он оставит вас без финансирования, — особенно злобно добавляю я.
Вздохнув, Мад наклоняется ближе ко мне и шепчет:
— Тогда госпожа Юмаат сообщит властям, что вы содержите подлежащее уничтожению животное — саламандру.
У меня холодок пробегает по спине, но я упрямо возражаю:
— Она не захочет терять такой экземпляр.
— Госпожа Юмаат уже изучила ее и не считает достаточно интересной, зато ей любопытно, как уничтожение саламандры отразиться на вас.
Удар ниже пояса. Юмаат безумная, с нее станется устроить моей Саламандре уничтожение, а та хоть и роголюбивая развратница, но моя же…
— К тому же хочу отметить, что госпожа Юмаат и Леонхашарт выросли вместе, поэтому он питает к ней слишком теплые чувства, чтобы сильно наказывать за проступки.
— Они что, родственники?
— Да. Троюродные брат и сестра.
Вот и изъян в идеальном Леонхашарте: родство с Юмаат. Даже изъянище.
— И что, семейные ужины, все дела? — я неопределенно взмахиваю рукой, хотя… это, в общем-то, объясняет мягкое отношение Леонхашарта к ее выходкам и то, как свободно Юмаат чувствовала себя в его квартире.
— Да, — кивает Мад. — Они поддерживают родственные отношения.
У меня нет цензурных слов. Но Саламандра… ее я подставить не могу.
— Я должна решить сейчас?
— Немедленно, иначе запись с информацией об объекте саламандра пойдет в соответствующую инстанцию.
Вздохнув, притягиваю к себе коробочку. Пока придется подчиниться. Я вытаскиваю браслеты телесного цвета с вставленными в выемки приборчиками.
— Но одно условие, — ворчу я, натягивая первый браслет на запястье.
— Мне не велели обсуждать условий… — Под моим грозным взглядом Мад тушуется. — Ну, ладно, что за условие?
— Больше никаких встреч наедине. Только в библиотеке или других общественных местах при свидетелях.
— Но также неудобно показания снимать…
— Ты умный? — спрашиваю я в лоб.
— Э… вроде, — очень осторожно отзывается Мад. — А что?
— Если умный, ты придумаешь, как делать все удобно при свидетелях. — Похлопав его по плечу, надеваю браслет на вторую руку, ножные пока прячу в карман. — Ну что сидишь? Мы договорились, можешь идти.
Кивнув, Мад моментально ретируется из библиотеки… а он вышколенный. Юмаат постаралась?
* * *
«Не пытайтесь влезть в дела Возмездия через Гэлзо Нияра, он вытянет деньги и сдаст вас с потрохами», — мысленно повторяет Леонхашарт строки из письма анонима.
Буквально через минуту листочек бумаги вспыхнул и сгорел дотла.
— …а я расписывала стены храмов. — будто издалека доносится до Леонхашарта девичий голосок.
— Достойное занятие, — сбоку звучит мягко-стальной голос третьей невесты с замысловатым именем Тхадатьелинхара. — У нас при дворе ценили художников.
Четыре жениха и одиннадцать невест сидят за столом, а вокруг — камеры-камеры-камеры, и над ними летают квадрокоптеры с камерами.
— А я тоже рисовал! — радостно сообщает Шаакаран, который просто не может вынести, когда внимание достается не ему. — Мне говорили, что у меня талант!