В посёлке уже давно обнаружили её исчезновение, Максим наверняка всех на уши поставил. Очень помог снегопад – дня два у волков уйдёт только на проработку юго-юго-восточного направления. Когда переключатся на северное направление, да доберутся до Певека, она уже будет в Москве. Тем более что никто в городе незнакомую девушку не увидит, а на собак внимания не обращают – тут их толпы – с чукчами приходят, живут при столовых, прибегают с промыслов, чего их рассматривать? Оборотни покрутятся, выяснят, что никого похожего на беглую женщину не встречали, и вернутся прочёсывать тундру.
Правда, есть надежда, что её письмо подействует, и альфа не станет тратить силы и время на её поиски. Но надежда небольшая – волки не любят, когда их оставляют с носом. Пусть фиктивная и временная, но по документам она его законная жена. Максим будет в бешенстве.
Умка поёжилась, и лайки ещё прибавили ходу.
На стоянках она продолжала демонстрировать ум и сообразительность, укрепляя Исе в мысли, что эту суку он из рук не выпустит.
- Нанэк, смотри, впереди, вон там, ручей. Он замёрз, по льду бежать удобнее, чем по свежему снегу. Я буду молчать, посмотрим, куда побегут собаки – свернут в русло ручья или продолжат путь по верху, - сказал Исе, широким шагом поспевая за нартами.
- Собаки побегут прямо, - ответил зять. – Они сами не думают, им сказали – делают. Приказа свернуть не дашь – как догадаются?
- А посмотрим, - хитро прищурился оленевод. – Я наблюдаю за Айнан. Смотри и ты.
Умка хмыкнула про себя – если бы не подсказка, она, конечно же, и не подумала свернуть. Откуда ей знать, как тут всё устроено? Значит, умная собака свернёт, обычная – побежит прямо? Айнан очень умная собака! Ещё бы так хвост не ныл – оказалось, что всё время держать его задранным довольно тяжело.
Вот и ручей.
Волчица низко рыкнула, слегка переместившись вправо, лайки немедленно шарахнулись влево и вынесли нарты на лёд. Бежать и вправду стало легче.
- А что я говорил! – довольный Исе даже руками всплеснул. – Редкая собака, никому не отдам!
Внимательно слушая, о чём говорят люди, Умка ещё несколько раз демонстрировала свою «сообразительность», чем неизменно приводила Исе в восторг.
Наконец, поднявшись вместе с упряжкой на довольно высокую, хоть и пологую гору, Умка увидела не только город, но и бескрайнее море.
Добрались!
Интересно, что цвет воды другой, не как у океана, на берегу которого стоит Владивосток. И запах другой.
Оленеводы к городу не свернули, повели нарты мимо, Умке осталось только со стороны смотреть. Настоящий город, пусть и небольшой. Вдоль берега стоят пятиэтажки, правда, часть зияет пустыми окнами, явно не жилые. Зато вон там совсем новенькие бело-синие и красно-желтые дома, даже детская площадка есть! А за домами видны башни кранов – там, наверное, морской порт.
Пробежать пришлось прилично, километров пятнадцать, не меньше, прежде чем чукчи остановились и стали разбивать стоянку.
- Вот и добрались! Завтра после обеда самолёт, сегодня отдохнем, выспимся, - потирал руки Исе. – Утром назад пойдешь, Еней, провожать не надо, мы с Нанэк сами справимся. Ставим палатку, собак надо привязать. Нельзя, чтобы с чужими передрались, нам одной хромой хватает. Еней, кормить будешь, всем по два куска дай, а Айнан – три. На обратную дорогу тебе хватит корма, собак же меньше будет, а я с запасом взял.
Чем ближе подступало время отлёта, тем больше нервничала Умка. Казалось, что не может быть так гладко, что в последнюю минуту что-то обязательно случится – или появится Максим, или кто-то опознает в ней не собаку.
Но всё прошло, как по маслу.
Оленеводы переоделись, сняв меха и натянув вполне цивильные костюмы и куртки. На четырёх собак, которых брали с собой, надели ошейники и прицепили крепкие поводки.
Здание аэропорта, двухэтажное, невнятного грязно-серо-коричневого цвета, казалось, не ремонтировалось со дня постройки.
Чукчи, ведя по две собаки каждый, вошли внутрь, как раз началась регистрация на рейс.
- Опять лайки, - закатила глаза женщина, забирая документы и билеты, а потом крикнула куда-то в сторону: – Аркадий, четыре клетки заказывали. Вывози!
Минут через десять под лязг и грохот из боковой двери двое служащих вывезли тележки, на которых стояли железные конструкции.
Волчица внутренне запротестовала – её, в клетку?!
«Надо, Умочка! Иначе нас не посадят в самолёт! Потерпи, пожалуйста! – взмолилась Ольга. – Собак в самолёте только в клетках возят. Зато никто мешать не будет, выспимся».
Волчица вздохнула и покорно вошла в железную ловушку. Внутри неё всё протестовало, но она только крепче стиснула челюсти.
Служащие наклеили на дверцы какие-то бирки и развернули тележки обратно, провезли насквозь здания, потом протарахтели лётному полю и оставили поклажу возле самолёта.
«Боинг», - прочитала Ольга.
Здоровый-то какой!
Собаки сидели наблюдая, как грузчики, вяло переругиваясь, закидывали в самолёт багаж пассажиров. Чемоданы и сумки, не особенно нежничая, кидали с подъемника прямо внутрь, а там двое других грузчиков проворно растаскивали вещи по отсеку.
Надеюсь, клетки они погрузят аккуратно?
Дошла очередь и до собак. Вопреки опасению Ольги, с клетками обращались осторожно, не швыряли и не дёргали. Почти бережно их поставили на подъемник и по одной переправили внутрь лайнера.
Попав в закрытое пространство, лайки начали беспокоиться, но Умка рыкнула, и начавшийся было лай, мгновенно смолк. Долгое время ничего не происходило, она даже задремала, но потом пол и стены задрожали, самолёт начал разбег и взлетел.
От облегчения волчица едва не прослезилась – она смогла! Вырвалась, спряталась, обвела вокруг пальца и сейчас летит на свободу! Плевать, что от постоянного неестественного положения у неё ноют мышцы хвоста, это пройдёт! Пусть она не в салоне, а в клетке где-то в багажном отделении, где тусклый свет и очень громко. А ещё холодно. Неужели здесь нет отопления?
Она помнила, на какой высоте летают самолёты, и знала, что за бортом морозно. А лететь им часов одиннадцать. Замерзнут на фиг!
Но стоило ей подумать об этом, как пошёл теплый воздух – в багажном отделении включили обогрев.
Волчица встала, кое-как повернулась в тесном пространстве и снова легла, намереваясь заснуть. Лайки, потоптавшись, выть больше не решились и одна за другой тоже легли и затихли.
- Кать, мы собак везём, я ничего не путаю? – одна из стюардесс озабоченно поинтересовалась у другой.
- Господи, Вика, до собак ли нам? У нас полный салон мужиков, которые с вахты домой летят, измученные тремя, а то и больше, месяцами сухого закона! Что барбосам сделается? Отопление им включили.
- Кать, так тихо же! Не лают!