Книга Волчанский крест, страница 85. Автор книги Андрей Воронин

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Волчанский крест»

Cтраница 85

Он успел подняться на одно колено, прежде чем лишенное черепной коробки создание бросилось на него, как выходец из ночного кошмара. В этот момент к Глебу вернулось дыхание; он полной грудью втянул воняющий пороховым дымом, паленой шерстью и падалью воздух, не обращая внимания на боль в ребрах, а затем выбросил навстречу атакующему монстру бесполезное ружье таким движением, каким наносят удар штыком.

Дымящиеся стволы вошли прямо в разинутую пасть, казавшуюся еще более жуткой оттого, что лица над ней, можно сказать, не осталось, и воткнулись во что-то твердое. Тварь напоролась на железо с такой силой, что Глеб с трудом удержал ружье, не столько услышав, сколько ощутив ладонями воспринятый и переданный двустволкой хруст ломающейся кости. Наполовину обезглавленный монстр издал мучительный, совершенно человеческий стон и отшатнулся, нелепо размахивая руками.

Тогда Сиверов вскочил на ноги и четким, отработанным движением, как на занятиях по штыковому бою, справа налево, резко и очень сильно ударил прикладом двустволки по остаткам кошмарной звериной башки. Приклад отломился с сухим деревянным треском и повис на ремне, но разнесенная неудачным дуплетом голова отвалилась тоже и жутким, бесформенным, косматым комом улетела куда-то в темноту. На ее месте, в темном отверстии между высоко задранными бутафорскими плечами, показалось бледное пятно залитого струящейся из разбитого носа кровью человеческого лица, и Глеб, не давая противнику опомниться, с размаха, как осиновый кол, вогнал острый обломок ружейного приклада под это пятно — туда, где должно было находиться настоящее горло этого нелепого создания.

— А-кххх, — сказала тварь.

Из открывшегося рта — не звериного, а обычного, вполне человеческого — хлынула темная кровь, и Глебу пришлось посторониться, чтобы тяжелое, косматое, воняющее гниющей, плохо выделанной шкурой тело не упало на него.

Отбросив сломанное ружье, Глеб повернулся ко второму затейнику. Тот уже был на ногах, но, наученный горьким опытом своего товарища, не спешил ринуться в бой.

— Ну?! — с вызовом сказал ему Сиверов, делая шаг вперед.

Черно-бурый затейник — Аким Павлович, так сказать, — попятился на шаг, потом еще на шаг и вдруг, повернувшись к Глебу спиной, опрометью бросился в кусты. Он моментально покинул пределы светового круга, бесследно растворившись во мраке. Надо отдать ему должное, ходить по лесу он умел даже в темноте — исчезновение его было почти беззвучным, и Сиверов лишь изредка слышал, как потрескивают, ломаясь под торопливой ногой, сухие ветки. «Стечкин» уже был у него в руках; Глеб ждал, ориентируясь по этим редким, чуть слышным звукам, и дождался: на гребне невысокой каменистой гряды шагах в тридцати от него на мгновение возник освещенный луной неясный, сгорбленный силуэт.

Сиверов выстрелил. Темный силуэт замер на бегу, покачался, будто выбирая, в какую сторону упасть, но не упал, а, пригнувшись еще ниже, окончательно растворился в темноте. Пока он качался там, наверху, представляя собой отличную мишень, Глеб чуть было не всадил в него еще одну пулю, которая благополучно довершила бы начатое. Однако вовремя опомнился: в этом деле еще оставались вопросы, зато теперь у него появился человек, способный на них ответить.

На всякий случай держа пистолет наготове, Сиверов поднялся туда, где минуту назад видел уцелевшего «оборотня». Он никуда не торопился, поскольку знал: теперь этот тип от него не уйдет.

На серебристых от лунного света плоских камнях отчетливо темнело пятно крови. Цепочка темных капель пересекала каменную проплешину и исчезала в траве. Посмотрев в ту сторону, Глеб увидел внизу, совсем недалеко, светлую ленту грунтовой дороги. Там вдруг вспыхнули рубиновые габаритные огни, заворчал, неохотно заводясь, остывший двигатель, и машина — короткая, высокая, со знакомыми квадратными очертаниями, — дико газанув, сорвалась с места.

Глеб улыбнулся и, на ходу убирая пистолет в кобуру, вернулся к костру. Он подбросил в огонь последнюю охапку хвороста и, присев над телом, которое все еще лежало ничком поверх разбросанных архивных папок, попытался нащупать на шее пульс. Кожа под его пальцами все еще была горячей и липкой от пота, но пульс отсутствовал.

Тогда Сиверов ухватился за косматое плечо и перевернул тело. Подброшенный в костер хворост занялся с сухим треском, пламя взметнулось в ночное небо, осветив окровавленное лицо. Глеб удивленно присвистнул, разглядев вместо усатой разбойничьей физиономии капитана Басаргина мужественные, как у героев Джека Лондона, черты пропавшего без вести директора Волчанской общеобразовательной школы Сергея Ивановича Выжлова.

Глава 20

В амбулатории Глеб наделал-таки шуму, и уходить оттуда ему пришлось через окно. Хуже всего было то, что визит оказался совершенно бесполезным: из пятерых маявшихся на застиранных казенных простынях больных ни один не имел «нужных» симптомов. Двое, помещенные в изолятор, лечились от чесотки — они на всю амбулаторию воняли серной мазью, но в остальном были целы и невредимы. Глеб видел их собственными глазами, но трогать руками поостерегся — у него хватало проблем и без чесотки.

Один страдалец лежал под капельницей, отходя после мощного алкогольного отравления, еще один подцепил в лесу клеща и был госпитализирован с подозрением на энцефалит, и, наконец, последний, самый подозрительный из пятерых, имел гипсовую повязку — правда, не на ноге, как предполагал Глеб, а на левой руке, которую сломал, свалившись с сеновала. В принципе, под гипсовой повязкой могло скрываться что угодно, в том числе и огнестрельное ранение, но данному калеке было уже хорошо за шестьдесят, жизнь и самогон основательно над ним поработали, и на роль оборотня, бесшумно скользящего при луне сквозь густые заросли, он никоим образом не годился.

Глеб забрался в амбулаторию перед рассветом, в час, когда людей одолевает самый крепкий сон, и успел не только потихоньку заглянуть в каждую палату, но и бегло просмотреть сложенные стопочкой на столе у дежурной сестры истории болезни. Сама сестра спала тут же, в круге света от настольной лампы, положив голову на открытую книгу. Глеб сжалился и выключил лампу. Древний тумблер при этом издал звонкий, отчетливый щелчок, медсестра вздрогнула и подняла сначала голову, а потом, заметив улепетывающего Сиверова, жуткий крик, всполошивший всю амбулаторию, а заодно и всю улицу.

Теперь, слава богу, все уже стихло: собаки успокоились и замолчали, женщины в ночных рубашках и наброшенных на плечи платках убрались из окошек, а мужики, одетые в униформу, состоявшую из линялых, растянутых маек, мятых семейных трусов и растоптанных кирзовых сапог, докурив на крылечках свои папиросы и самокрутки и обменявшись с соседями мнениями по поводу раннего переполоха в «больничке», тоже отправились по домам.

В амбулатории тоже стало тихо, хотя зажегшийся свет погас не во всех окнах. Сидя в кустах на противоположной стороне улицы, возле брошенного хозяевами, заколоченного дома, и опять позволяя комарам безнаказанно пить свою кровь, Глеб мучительно раздумывал, как ему быть дальше. Получалось, что он ошибся в своих расчетах: подстреленный им человек не стал обращаться к врачу. И как, спрашивается, его теперь найти? Тайное возвращение в Волчанку и ночной инцидент с оборотнями поставили его в здешних краях вне закона, и Глеб не мог открыто расхаживать по поселку и задавать вопросы. У него имелись кое-какие предположения, но он чувствовал, что проверить их в этой дыре, где каждый у всех на виду и связан с остальными узами круговой поруки, будет не так-то просто.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация