Книга Охота на левиафана; На море, страница 3. Автор книги Томас Майн Рид

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Охота на левиафана; На море»

Cтраница 3

– Постойте, сударь! – позвал я его тоном человека, который раскаивается и извиняется, я почувствовал, что обязан это сделать. – Я понял, что вышло недоразумение, прошу вас извинить меня. Я не знал, что такое blubber hunter. Если бы я знал, что это значит «китолов», я бы сейчас же сказал «да», и я очень счастлив сказать «да»!

– Ну, мой мальчик, – сказал он, останавливаясь, – я тоже сразу сообразил, что произошло недоразумение. Я оставляю в стороне всякие выражения, которые могли бы показаться неясными, и снова предлагаю вам вопрос: хотите вы вступить в общество китоловов?

– Я не мечтаю ни о чем другом и предпочту этому что угодно!

Я говорил сущую правду: в эту эпоху профессия китолова, по крайней мере в Соединенных Штатах, была в большом почете, и ею составляли себе состояния. Меня же привлекала романтическая сторона – приключения, опасности, дерзкие вылазки, когда чувствуешь себя на волосок от смерти, одним словом, все, о чем всегда торопятся рассказать журналы. Это был как раз тот образ жизни, о котором я мечтал, и эта жизнь сама шла ко мне!

Бесполезно говорить, что я поймал случай на лету и тут же выразил согласие служить на «Летучем облаке».

– До завтра! – сказал мне мой капитан. – Я вам дам все необходимые указания. Вы найдете меня в гостинице «Корабль и якорь», у пристани Пек. Спросите капитана Дринкуотера с «Летучего облака». Наш корабль стоит на якоре в Нью-Бедфорде. В десять часов, мой мальчик! Будьте точны, если хотите стать blubber hunter.

Затем он снова засунул в рот сигару, сильно прикусил ее и оставил меня на набережной одного.


2. «ЛЕТУЧЕЕ ОБЛАКО». - РОЖДЕСТВЕНСКОЕ УТРО ПОСРЕДИ ОКЕАНА

На другой день ровно в десять часов я явился в гостиницу «Корабль и якорь».

Когда я уходил от капитана, мы уже формально скрепили договор, заключенный накануне между нами устно, и я стал частью экипажа «Летучего облака». Капитан сказал мне, где найти судно, и приказал отправляться туда немедленно. Сутки спустя я был в Нью-Бедфорде, на борту «Летучего облака», а через неделю мы уже шли по Атлантическому океану в направлении мыса Горн.

Понятно, жизнь на борту китоловного судна значительно отличалась от той, которую я вел до сих пор. Что касается общества, оно могло бы быть интеллигентней. Оно состояло из полусотни человек, преимущественно уроженцев Америки, но были представители и других стран и разных наций. Но, так как я подписал свой контракт не для того, чтобы найти подходящее общество, а из жажды приключений, то уже заранее подготовился к известным неприятностям. В сущности, мое первое впечатление не было особенно неприятным, потому что окружающая обстановка оказалась даже лучше, чем я ожидал. Через два дня я пришел к убеждению, что грубость моих товарищей более кажущаяся, чем действительная: жизнь, какую они вели на судне, наложила свой отпечаток на их характер и внешность. Уже через два дня я этого попросту не замечал, и они явились мне такими, какими были на самом деле. Я не скажу, что среди них не было людей испорченных, но большинство оказались славные ребята.

Отличительной чертой экипажа «Летучего облака» было известное чувство собственного достоинства и корректность, которых мне не случалось наблюдать у людей этого класса. Что касается дисциплины, то можно было подумать, что мы находимся на военном корабле. Явление это очень частое на американских китоловных судах. Объясняется оно очень просто: нередко можно видеть, как молодые люди высшего общества заключают контракты для службы на китоловных судах, – конечно, не из корысти, а из любви к приключениям. Я сам мог служить тому примером.

Есть и еще одна причина, объясняющая подобное чувство собственного достоинства среди команд американских китоловных судов. Все члены экипажа – юнги или матросы – являются в некотором роде совладельцами корабля, или, по крайней мере, могут рассчитывать на известную долю барыша от предприятия. Конечно, избегать всего, что может повредить успеху дела, в их прямых интересах. Достаточно одного удачного рейса в продолжение года или менее, чтобы каждый матрос опустил себе в карман маленький клад, заработанный, без сомнения, тяжелым трудом, но дающий теперь возможность заняться иным делом, если охота за китами не пришлась ему по вкусу.

На борту «Летучего облака» было несколько молодых людей вроде меня, не побывавших еще ни в одном плавании. Но с той быстротой и верностью взгляда, которые характерны для американцев /простите мне этот легкий приступ национального тщеславия/, мы быстро научились обращению со снастями, а немного спустя постигли все, что необходимо делать при маневрировании корабля. Мы еще не дошли до мыса Горн, как экипаж «Летучего облака» уже не оставлял желать ничего лучшего. Однако было на этой картине одно пятно – это наш капитан. Он был далеко не таким, каким, на мой взгляд, должен был быть.

В буквальном переводе «Дринкуотер» значит «водопийца», но никто менее не соответствовал имени, которое носил, чем наш капитан. Неизмеримо больше заслуживал он имя «Дринкрум», то есть «ромопийца». Можно сказать, что он испытывал ненависть к воде и не пил ее ни капли.Для него и грог был совершенным грогом только тогда, когда к пинте грога он примешивал полпинты рома.

Но в своем роде он был неплохой человек, его характер не был дурным. Трезвый, он был и великодушен и щедр, но под влиянием рома его необузданность доходила до крайности, и степень ее могла сравниться разве что с глубиной нежности к любимому напитку – рому «Санта Круц». Не один раз она ставила в опасное положение его самого, экипаж и судно.

Любимым коньком его было утверждать, что «Летучее облако» – лучшее из всех известных парусных судов и что оно может нести сколько угодно парусов,хотя бы ветер переходил в ураган. Это был действительно прекрасный корабль, но все же я знал суда, которые могли без труда соперничать с ним. Однако плохо пришлось бы всякому, решившемуся высказать это капитану Дринкуотеру: такой человек был бы моментально и навсегда вычеркнут из списков людей, близких капитану. Под влиянием рома, принятого даже в сравнительно умеренном количестве, он в каждом судне, идущем тем же курсом или даже в противоположную сторону, видел вызов себе и, бросая дело, не думая о потерянном времени, приказывал поднимать паруса и начинал гонку, как будто речь шла о том, чтобы взять приз или выиграть пари.

Однажды мы охотились на кашалота и уже готовились опустить в море шлюпки, когда на горизонте показался наш соперник, другое китоловное судно. Оно шло по ветру и тоже гналось за кашалотом, только его кашалот был крупнее нашего, так как это был самец.

– Клянусь Иосафатом! – издал Дринкуотер свой любимый возглас и, приставив к глазам подзорную трубу, продолжал: – Если я не ошибаюсь, это «Дерзкая Сара»... Да, гром и молния! Это она! Вперед, ребята, и покажем старому Бостоку, как надо охотиться за китом!

Его приказ был тотчас же исполнен, потому что капитан Дринкуотер, трезв он был или пьян, все равно, не допускал ни малейшего противоречия, надо отдать ему справедливость. Раз приказ был отдан, он исполнялся, каковы бы ни были его последствия. Вот и сейчас капитану не пришлось повторять два раза, и в результате «Летучее облако» несколько уронило свою репутацию.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация