Книга Воронята, страница 13. Автор книги Мэгги Стивотер

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Воронята»

Cтраница 13

– Что-что? – переспросил Пуп.

– Я не понимаю, что происходит, – признался Майло.

Кто-то из учителей поздоровался с ним, выходя из учительской, и Майло посмотрел через плечо, чтобы ответить. Пупу захотелось схватить коллегу за руку и силой вернуть себе его внимание. Но пришлось собрать волю в кулак и ждать. Повернувшись к Пупу, Майло как будто ощутил его интерес и добавил:

– А с вами Ганси не говорил? Он со вчерашнего дня не замолкает. Постоянно твердит об этих своих силовых линиях.

Силовые линии.

Никто не знал про день святого Марка, и совершенно точно никто не знал про силовые линии. Никто во всей Генриетте. Этого никак не мог знать и один из богатейших учеников Агленби. Особенно в сочетании с днем святого Марка. Это была цель Пупа, сокровище Пупа, его юность. С какой стати об этом трепался Ричард Ганси Третий?

Когда прозвучали слова «силовые линии», возникло и воспоминание: Пуп в густом лесу, с каплями пота на верхней губе. Ему было семнадцать, и он весь дрожал. При каждом биении сердца перед глазами у него вспыхивали алые линии, а деревья темнели. Казалось, листья двигались, хотя ветра не было. Черни лежал на земле. Он еще не умер – но умирал. Его ноги продолжали елозить по неровной земле рядом с красной машиной, сгребая палые листья в кучи. Лица… просто не было. В голове у Пупа шипели и перешептывались потусторонние голоса, слова сливались и растягивались.

– Какой-то источник энергии или типа того, – сказал Майло.

Пуп вдруг испугался, что Майло увидит его воспоминания, услышит загадочные голоса в голове, невнятные, но, тем не менее, не умолкавшие с того самого рокового дня.

Пуп принял спокойный вид, хотя на самом деле думал: «Если ищет кто-то еще, значит, я был прав. Оно там».

– Ну и что Ганси собирается делать с этой силовой линией? – поинтересовался он с наигранным равнодушием.

– Не знаю. Спросите у него. Он охотно прожужжит вам все уши.

Майло посмотрел через плечо, когда в коридор вышла секретарша, с сумочкой и жакетом в руках. Тушь у нее размазалась после долгого рабочего дня.

– Мы говорим о Ганси Третьем и его эзотерическом помешательстве? – уточнила секретарша.

В пучок, чтоб волосы не рассыпались, у нее был заткнут карандаш, и Пуп уставился на обвившиеся вокруг него прядки. Ему было ясно – судя по тому, как она стояла, – что втайне эта женщина находила Майло привлекательным, невзирая на клетчатую рубашку, плисовые брюки и бороду. Она спросила:

– А вы знаете, сколько стоит старший Ганси? Интересно, он в курсе, чем занимается его сын? Господи, иногда мне от этих мелких богатеньких ублюдков просто хочется умереть. Джоуна, вы пойдете со мной покурить или нет?

– Я пас, – сказал Майло.

Он быстро и смущенно перевел взгляд с секретарши на Пупа, и Пуп понял, что Майло задумался о том, сколько стоил отец Пупа когда-то и как мало он стоит теперь, спустя много лет после того как судебный процесс сошел со страниц газет. Все младшие преподаватели и сотрудники администрации ненавидели учеников Агленби – ненавидели за то, чем они обладали и что воплощали, – и Пуп знал, что втайне коллеги порадовались бы, если бы он покинул их ряды.

– А вы, Барри? – спросила секретарша и сама ответила на свой вопрос: – Нет, вы же не курите, вы для этого слишком хороши. Ладно, пойду одна.

Майло тоже развернулся, чтобы уйти.

– Поправляйтесь, – сказал он добродушно, хотя Пуп ни словом не обмолвился, что болен.

Голоса в голове Пупа слились в рев, но в кои-то веки его собственные мысли их заглушили.

– Кажется, мне уже лучше, – ответил он.

Возможно, смерть Черни все-таки была не напрасной.

6

Блу, в общем, не считала, что быть официанткой – ее призвание. В конце концов, она еще учила третьеклашек чистописанию, плела венки для Женского общества вечного здоровья, выгуливала собак, принадлежавших обитателям самого престижного района Генриетты, и перекапывала клумбы для старушек по соседству. В общем, работа официанткой в «Нино» требовала от нее меньше всего усилий. Но Блу устраивал график, это была самая вменяемая запись в ее странноватом резюме, и, разумеется, в «Нино» больше всего платили.

Проблема была ровно одна, чисто практическая: этот ресторан принадлежал Агленби. Он находился в шести кварталах от железных ворот школьного кампуса, на краю исторического центра. «Нино» не отличался красотой. В городе были другие рестораны, с большими экранами и громкой музыкой, но ни один из них не привлекал воспитанников Агленби в такой мере, как «Нино». Если человек знал, что это – «самое то» место, он считался посвященным; а если его мог соблазнить спортивный бар на Третьей улице, он не заслуживал места в узком кругу.

Поэтому ученики Агленби в «Нино» были не просто учениками Агленби, а буквально квинтэссенцией того, что школа могла предложить миру. Шумные, нахальные, заносчивые.

Блу повидала здесь столько «воронят», что хватило бы на всю жизнь.

Когда она добралась до ресторана, музыка уже ревела достаточно громко, чтобы парализовать особо тонкие части ее души. Блу повязала фартук, по мере сил постаралась не обращать внимания на шум и наклеила на лицо улыбку, намекающую на чаевые.

Почти в самом начале смены в «Нино» вошли четверо парней, впустив в зал, где пахло орегано и пивом, холодный порыв свежего воздуха. Мерцавшая в окне неоновая вывеска в надписью «С 1976 года» озаряла их лица бледно-зеленым светом. Шагавший впереди парень, не отрываясь от мобильника, показал Сиалине четыре пальца, обозначавшие размер компании. Воронята хорошо умели делать несколько дел сразу, особенно если эти дела были обращены исключительно к их выгоде.

Когда Сиалина пробежала мимо, с полным карманом заказов, Блу протянула ей четыре засаленных меню. Волосы у Сиалины буквально стояли дыбом от статического электричества и от волнения.

Блу неохотно спросила:

– Хочешь, я возьму тот столик?

– Шутишь? – спросила Сиалина, глядя на четверых парней.

Закончив наконец говорить по телефону, первый уселся на оранжевую виниловую скамейку. Самый высокий стукнулся головой о зеленый фонарь граненого стекла, висевший над столом; остальные громко засмеялись. Высокий сказал:

– Твою мать.

Когда он изогнулся, чтобы сесть, над воротником у него показалась татуировка в виде змеи. У всех этих парней вид был какой-то ненасытный.

Блу тоже не хотела обслуживать этот столик.

Ей была нужна работа, которая не вытесняла бы из ее головы всех мыслей, заменяя их зловещими звуками синтезатора. Иногда Блу устраивала себе малюсенький перерыв – украдкой выскальзывала за дверь и там, прислонившись головой к кирпичной стене в переулке за рестораном, праздно размышляла о том, что могла бы изучать древесные кольца. Плавать с электрическими скатами. Обшаривать Коста-Рику в поисках хохлатых тиранновых мухоловок.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация