Книга Сладость на корочке пирога, страница 54. Автор книги Алан Брэдли

Разделитель для чтения книг в онлайн библиотеке

Онлайн книга «Сладость на корочке пирога»

Cтраница 54

— Это была я, — перебила я. — Я стояла в холле.

— Это были вы, — сказал Доггер. — Вы были в холле.

— Да. Ты велел мне убираться.

— Я так сказал? — изумился Доггер.

— Да, ты сказал мне возвращаться в кровать.

— Из кабинета вышел человек, — внезапно произнес Доггер. — Я спрятался рядом с часами, и он прошел прямо рядом со мной. Я мог бы коснуться его.

Было ясно, что он говорит о том, что произошло после того, как я пошла спать.

— Но ты не… ты не тронул его?

— Нет, тогда нет. Я последовал за ним в сад. Он меня не видел. Я крался вдоль стены за оранжереей. Он стоял на грядке с огурцами… что-то ел… был взволнован и разговаривал сам с собой… ругался… кажется, не заметил, что сошел с дорожки. А потом был фейерверк.

— Фейерверк? — переспросила я.

— Ну вы знаете, огненные колеса, ракеты и всякое такое. Я подумал, что в деревне праздник. На дворе июнь. У них часто бывают праздники в июне.

Никакого праздника не было, в этом я была уверена. Я бы предпочла протащиться пешком вдоль всей Амазонки в дырявых теннисных туфлях, чем упустить шанс смолить кокосы у тетушки Салли и объесться карамельными пирожными и клубникой со сливками. Нет, я всегда была в курсе, когда намечался праздник.

— И что было дальше? — спросила я. Детали мы проясним позже.

— Должно быть, я уснул, — сказал Доггер. — Когда я проснулся, я лежал в траве. Было мокро. Я встал и пошел в кровать. Чувствовал себя нехорошо. Наверное, у меня был очередной… эпизод. Я не помню.

— И ты думаешь, что во время приступа мог убить Горация Бонепенни?

Доггер мрачно кивнул. Он коснулся затылка.

— Кто еще был там? — спросил он.

Кто еще был там? Где я уже это слышала? Разумеется! Ведь инспектор Хьюитт произнес те же самые слова.

— Наклони голову, Доггер, — попросила я.

— Простите, мисс Флавия. Если я убил кого-то, я не хотел.

— Наклони голову.

Доггер сполз в кресле и наклонился вперед. Когда я отвернула его воротник, он вздрогнул.

На шее, за ухом, был чертовски большой фиолетовый синяк формой и размером с каблук. Доггер дернулся, когда я дотронулась до него.

Я присвистнула.

— Фейерверк, лопни мои глаза! — сказала я. — Не было никаких фейерверков. Тебя хорошенько приложили. И ты ходишь с этим синяком два дня? Он должен чертовски болеть.

— Он болит, мисс Флавия, но мне приходилось и хуже.

Наверное, я уставилась на него недоверчиво.

— Я рассмотрел глаза в зеркало, — пояснил он. — Зрачки одинаковые. Небольшое сотрясение, но не страшное. Я скоро буду в порядке.

Я собиралась спросить у него, где он набрался таких познаний, и тут он быстро добавил:

— Я это где-то читал.

Внезапно я призадумалась над более важным вопросом.

— Доггер, как ты мог кого-нибудь убить, если ты лежал без сознания?

Он стоял, словно маленький мальчик, вызванный для порки. Его рот открывался и закрывался, но он не мог выдавить ни слова.

— На тебя напали! — сказала я. — Кто-то ударил тебя ботинком!

— Нет, не думаю, мисс, — печально возразил он. — Видите ли, кроме меня и Горация Бонепенни, в огороде больше никого не было.

20

Я потратила последние три четверти часа, уговаривая Доггера разрешить мне приложить лед к его шее, но он не позволил. Отдых, убедил он меня, единственная вещь, которая нужна, и он побрел к себе в комнату.

Из окна я видела Фели, которая растянулась на одеяле на южной лужайке, пытаясь прикрыть лицо от солнца парой газетных выпусков. Я достала старый отцовский армейский бинокль и начала рассматривать ее лицо. Чуть не сломав глаза от наблюдений, я открыла дневник и записала:


«Понедельник, 5 июня 1950 года, 9:15. Наружность субъекта остается нормальной. 54 часа после применения. Раствор слишком слабый? Субъект невосприимчив? Все знают, что эскимосы Баффиновой Земли невосприимчивы к яду плюща. Может ли это означать то, о чем я подумала?»


Но мое сердце не лежало к этому. Было трудно изучать Фели, когда мои мысли до такой степени занимали отец и Доггер.

Я открыла чистую страницу и записала:


«Возможные подозреваемые:


ОТЕЦ: Самый лучший мотив. Знал мертвеца бо́льшую часть жизни; ему угрожали разоблачением; слышали, как он ссорился с жертвой незадолго до убийства. Никто не знает, где он находился во время совершения преступления. Инсп. Хьюитт уже арестовал его и обвинил в убийстве, так что нам известно, кого подозревает инспектор!

ДОГГЕР: Темная лошадка. О его прошлом известно мало, но знаем наверняка, что он отчаянно предан отцу. Слышал ссору отца с Бонепенни (но я тоже слышала) и мог решиться уничтожить угрозу разоблачения. Доггер подвержен «эпизодам», во время и после которых затронута память. Мог ли он убить Бонепенни в один их таких «эпизодов»? Мог ли это быть несчастный случай? Но, если так, кто же ударил его по голове?

МИССИС МЮЛЛЕТ: Мотива нет, разве что отомстить человеку, оставившему мертвого бекаса на пороге ее кухни. Слишком стара.

ДАФНА де ЛЮС и ОФЕЛИЯ ГЕРТРУДА де ЛЮС: (Твой секрет раскрыт, Герти!) Не смешите меня! Эти две настолько погружены в книги и зеркала, что не убьют и таракана на своей тарелке! Не знали покойного, не имели мотивов и, когда Бонепенни встретил свой конец, просто дрыхли. Дело закрыто, по крайней мере в части, касающейся этих двух тупиц.

МЭРИ СТОКЕР: Мотив: Бонепенни непристойно вел себя с ней в «Тринадцати селезнях». Могла ли она пойти за ним в Букшоу и предать его смерти в огурцах? Маловероятно.

ТУЛЛИ СТОКЕР: Бонепенни был постояльцем в «Тринадцати селезнях». Слышал ли Тулли, что случилось с Мэри? Решил ли он искать возмездия? Или платежеспособный постоялец важнее, чем честь дочери?

НЕД КРОППЕР: Нед неравнодушен к Мэри (и не только). Знал, что произошло между Мэри и Бонепенни. Мэри решила рассказать ему. Хороший мотив, но нет улик, что он был в Букшоу той ночью. Мог ли убить Бонепенни где-то в другом месте и привезти сюда в тележке? Но и Тулли мог сделать это. Или Мэри!

МИСС МАУНТДЖОЙ: Идеальный мотив: верит, что Бонепенни (с отцом) убил ее дядю мистера Твайнинга. Проблема в возрасте: не могу представить, как Маунтджой борется с кем-то вроде Бонепенни. Если только она не использовала яд. Запрос: какова официальная причина смерти? Скажет ли мне инсп. Хьюитт?

ИНСПЕКТОР ХЬЮИТТ: Полицейский. Должна включить его только для справедливости, полноты и объективности. Не был в Букшоу во время совершения преступления и не имеет известных мотивов. (Однако учился ли он в Грейминстере?)

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь
Навигация