
Онлайн книга «Дети Антарктиды. На севере»
Вскоре им открылась небольшая лужайка с крохотной речушкой, бурным потоком уходившая вдаль. Лейгур остановился у самой опушки, огляделся и произнес: — Думаю, это место подойдет. — Для чего? — спросил Юдичев, пытаясь отдышаться. Минуту назад им пришлось подняться и спуститься по очередному холму. — Зверье выждать, — ответил за исландца Матвей, будучи заранее осведомленным в его плане. — А, значит мы остановимся наконец? — Он хлопнул себя по коленям. — Ну и слава тебе, Господи. Я уж думал, так и будем тащиться вперед, пока еда к нам сама в руки не прыгнет. — Можем разместиться вон там. — Лейгур указал на границу леса, в сторону невысокой возвышенности. — Оттуда хорошо видно все вокруг. — Согласен, — подтвердил Матвей. — Ну разместимся мы там, а дальше то что? — не унимался Юдичев. — Будем ждать, — изучая взглядом местность, ответил исландец. — Ждать? Сколько? — Это зависит от того, как долго ты сможешь держать свой рот закрытым. Первым делом отыскали неподалеку густой ельник. Там, орудуя небольшим топориком, взятым еще с «Титана», нарубили с десяток ветвей и разложили их в качестве подстилки на месте будущей засады, предварительно очистив возвышенность от снега. О разведении костра и речи не шло — дым мог спугнуть животное. Пришлось полагаться на тепло одежды, собственных тел, да срубленных еловых ветвей. Именно поэтому расположились друг к другу как можно ближе, улеглись поудобнее, и стали ждать. Было сыро, прохладно, но в целом терпимо. Лук для стрельбы лежал под рукой, а стрелы разложены так, чтобы в случае промаха успеть наложить на тетиву следующую как можно быстрее. Матвей заранее сообщил Лейгуру, что стрельбу возьмет на себя, поскольку его все еще заботил тот злополучный промах на последней вылазке с Шаманом. На этот раз он попадет, а если нет — так живьем себя сожрет. Так минуло три часа, а на лужайке только ветер колыхал выглядывающую из-под снега жухлую траву, да вздымал вверх снежные кружева. Ни животных, ни даже птиц не было слышно, кроме тихого журчание речки Утомившись от пристального наблюдения, мысли Матвея стали занимать остальные ребята, должно быть успевшие уйти от них на пятнадцать-двадцать километров, если не больше. Как они там? Не сбились ли с пути? Сердце кровью обливалось от волнения за них. Он даже ловил себя на размышлениях, что бросил их в самый нужный час, когда они больше всего нуждались в нем. И переживал он не только за Арину, а за каждого, стыдливо припоминая свою еще недавнюю неприязнь к прогрессистам. Даже они, при всем их общем сложном прошлом, стали ему верными спутниками и друзьями. Незаметно сгустились сумерки и наступало окончание дня. Юдичев прижался спиной к спине Матвея — второму от этого было не по душе, но хотя бы тепло — и вскоре уснул. Лейгур же продолжал пристально смотреть на лужайку, и в его взгляде не промелькнуло и намека на желание уснуть. — Ты в порядке? — вдруг шепотом спросил Лейгур, прервав чересчур длительное молчание. Он не произнес и слова с момента, как они устроили засаду. — Сойдет. — И немного погодя, дабы поддержать разговор (уж слишком скучно было сидеть вот так на месте, да и спать не очень-то хотелось), он добавил: — Переживаю за остальных. — Не стоит, — ответил через некоторое время исландец. — Это твоя девчонка, Арина, не стоит ее недооценивать. Она, как это вы русские говорите… при необходимости может показать кузькину мать. |