Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 52 – Наталья Шнейдер

– Не плачь, тебе сегодня хватило поводов плакать, хватит. Давай сойдемся на том, что мы оба наговорили лишнего и забудем этот разговор.

Я закивала так, что едва голова не отвалилась.

– Пойдем? – улыбнулся он, разжимая объятья.

– Да. – Я залилась краской при мысли, что все прохожие видели, как мы обнимались.

Огляделась исподтишка, но улица была почти пустой, только вдалеке маячило несколько фигур, но как я не могла разглядеть их лиц, так и они меня, так что я успокоилась. Мы миновали еще квартал, в конце улицы показались ворота университета, и я не выдержала – вцепилась в ладонь Родерика.

– У тебя пальцы ледяные. Что случилось?

– Я боюсь, – призналась я. – Как я там покажусь после того, как меня увела стража?

Он взял мои ладони – в самом деле заледеневшие – в свои, подул, согревая, будто на морозе. Заглянул в глаза.

– Ты покажешься там с гордо поднятой головой.

– Но люди скажут…

– Плевать, что они скажут. К чистому грязь не липнет. Тебе не в чем себя упрекнуть.

Мне и утром не в чем было себя упрекнуть, но это никого не остановило.

– И ты не одна, и никогда не будешь одна. Я рядом. Оливия рядом. Алек беспокоился о тебе. И, думаю, не только он.

Я снова сморгнула слезы – да что такое, радоваться надо, а я опять реву.

– Выше нос, – улыбнулся Родерик. – И, кажется, тебя есть кому встретить.

Я снова посмотрела в сторону ворот, за которыми виднелись две одинаковые фигуры. Да неужели?

– Ну наконец-то, – завопил на всю улицу Зак. – Вернулась! Привет, рецидивистка!

Я лишилась дара речи. Родерик закашлялся.

– Что ты несешь? – Из-за столбика ворот показалась еще одна фигура. Алек.

– Брат хотел сказать, что все мы очень за тебя переживали, рады видеть, и еще больше рады, что справедливость восторжествовала, – сказал Зен, подпихивая в бок второго близнеца.

– Ну, да. – фыркнул тот. – Я и говорю – рецидивистка.

– Кажется, он хотел сказать «амнистированная», – почесал в затылке Алек.

Родерик снова закашлялся и пояснил:

– Амнистия – это освобождение от наказания тех, кто совершил преступление. Лианор отпустили с формулировкой «за отсутствие состава преступления». А «рецидивист» – это…

Алек застонал, возводя глаза к небу.

– До чего же ты редкостный зануда, даже странно, что боевой заканчивал. – проворчал Зен. – В любом случае, возвращение бойцового котенка надо отпраздновать, и мы уже сгоняли в ближайший трактир…

– Нет! – не сговариваясь, сказали одновременно я, Алек и Родерик.

– Я не пью, – извиняющимся тоном произнесла я. – Простите, парни.

– В другое время и в другом месте я бы сказал, что тебе нужно научиться пить, чтобы вчерашнее не повторилось, – медленно произнес Алек. – Но сегодня мне кажется, что хватит с тебя новых впечатлений.

Я кивнула. Насчет «научиться пить» тоже надо будет поговорить с госпожой Кассией – если она согласится со мной говорить, я ведь уже не в приюте. А если нет…

– Лианор! – окликнула меня Оливия.

Я обернулась. Соседка бежала по дорожки, подобрав юбки едва ли не до колен. Родерик изумленно присвистнул – я тоже оторопела, она всегда была ходячим воплощением достоинства, и чтобы настолько забыть о приличиях!

Оливия бросилась мне на шею.

– Я так волновалась! – Она заглянула мне в лицо. – Все хорошо? Отец рассказывал такие ужасы…

– Все хорошо, – улыбнулась я.

В самом деле, сейчас, среди друзей, все пережитое казалось лишь неприятностью. Конечно, вряд ли я это забуду, но и, уверена, являться в ночных кошмарах карцер мне не станет.