Книга Хозяйка старой пасеки 3, страница 12 – Наталья Шнейдер

Он стоял слишком близко, и пахло от него не пылью и потом, как должно было быть после такого денька, а чем-то терпким и свежим. Я опять совершенно не к месту вспомнила, как он накинул на меня китель в самом начале нашего знакомства и мне на миг показалось, что он может защитить меня от всего. А там и до воспоминания о поцелуе…

Так. Вроде бы граната прилетела в погреб, а не мне по голове. Почему мне опять мерещится в его интонациях нечто двусмысленное?

И, кажется, не только мне. Марья Алексеевна едва заметно приподняла бровь, а потом широко улыбнулась с видом «давно бы так».

Или она просто улыбается каким-то своим мыслям, а я слишком много о себе возомнила. Впору каяться отцу Василию в грехе гордыни.

На пасеке труп, а я забыла послать за священником!

У меня затряслись руки, то ли от усталости, то ли от растерянности, то ли… Нет, не оттого, что эта зараза все еще слишком близко! Я прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

— Глафира Андреевна, вы сейчас упадете. Позвольте вам помочь. — Стрельцов подхватил меня под локоть.

Теперь и у Нелидова взлетели брови. Коснуться барышни мужчина мог только в танце или помогая слезать с лошади, или выбраться из кареты. Но просто так взять под руку…

Кажется, и на эту статую командора граната подействовала слишком сильно. Я высвободила локоть.

— Спасибо за заботу, Кирилл Аркадьевич, я справлюсь. И буду вам очень признательна, если вы займетесь лапами… в смысле кухней. Конечно, такому ревнителю приличий, как вы, это не к лицу…

Еще как к лицу, пропади оно все пропадом! Неужели только сегодня утром я любовалась его ловкими движениями?

— Но этим вы действительно, — я выделила голосом это слово, — поможете.

— Конечно, я займусь кухней. В исключительных обстоятельствах можно позволить себе исключения из правил приличий. — Он слегка наклонился, будто делясь секретом. — Особенно когда речь идет об исключительной барышне…

Гришин закашлялся.

— … которая не падает в обморок при виде трупа.

За спиной загрохотало. Я подскочила. Данилка стоял на крыльце, разинув рот и выронив ведро — оно-то и загремело по ступенькам.

— Ну что ж, Кирилл Аркадьевич, вы напугали мальчишку.

Вряд ли напугал, скорее удивил и взбудоражил.

— Вам теперь и объяснять моей дворне, что за труп на пасеке и как он там оказался, — закончила я, прежде чем самым позорнейшим образом отступить подальше.

— Савелий Кузьмин, сбежавший управляющий Липок, прятался на пасеке в омшанике, — сухо, будто читая рапорт, сообщил в пространство Стрельцов. — Когда мы его там обнаружили, попытался сбежать снова. Пес схватил его за руку, Савелий потерял равновесие и ударился о край улья. Разбил голову насмерть.

Глаза Данилки округлились. Он перевел взгляд с меня на исправника, снова на меня, будто пытаясь понять, не шутим ли мы оба.

— Можешь посмотреть, если хочешь, — разрешила я. Мальчишки всегда остаются мальчишками. — Только не трогай: там магия, зашибет. А потом беги к отцу Василию, скажи, у нас покойник.

Я обернулась к Стрельцову — теперь, на приличном расстоянии, это казалось безопасным.

Что за дурь в голову лезет!

— К слову, господин исправник, а кто должен его хоронить, по окончании всех следственных действий?

— Если у покойного не обнаружатся родственники, то хозяин земли, на которой он найден.

— Вот только этого не хватало для полного счастья, — вырвалось у меня. А следом, сама собой — дедова присказка: — Господи, прости мою душу грешную.