Онлайн книга «Княжна Екатерина Распутина»
|
Я не стала разворачивать его, любопытство было давно удовлетворено. Опустив метрику в карман платья, я почувствовала там крупный сафир нежного сиреневого оттенка. Брала его с собой, намереваясь зарядить целительной энергией и отдать Дмитрию, но, к счастью, не пригодилось. Выудив камень, я протянула его Соловьеву. — Возьмите, пожалуйста. Нехорошо получается… Вы приютили меня, дали кров над головой, кормили, одевали, обучали… Возьмите, это ничтожная плата за вашу доброту, — произнесла я, не опуская руки и глядя на барона с искренней благодарностью. Барон какое-то время взирал на камень энергии с непроницаемым видом. Бог весть, какие мысли роились в его голове, но, подняв усталый взор, он произнес с надломленной интонацией: — Оставь себе. У тебя впереди учеба, расходы неминуемы. Я лишь теперь осознал, что богатство — тлен, дети — вот истинная ценность, — последнее слово потонуло в пелене подступивших слез. Он отвернулся и побрел к облюбованному креслу. — Я с вами согласна, — отозвалась я, пряча сафир в карман. — Не отчаивайтесь, всё образуется, — бросила я на прощание, покидая кабинет, наполненный тягучей тишиной. Тихо ступив в комнату, я прикрыла дверь и достала из кармана заветный листок. Глаза скользнули по строчкам: «Княжна Распутина Екатерина Георгиевна. Родилась 13 января 2013 года. Родители: княжич Распутин Георг Демьянович и княжна Распутина Марианна Сергеевна». Вот, пожалуй, и все сведенья о семье, где я родилась и росла до определенного момента. Как же ничтожно мало. Одиночество сдавило горло, но горькие мысли прервал Хромус. В образе зверька он плюхнулся на кровать и, заметив метрику в моих руках, весело прощебетал: — Ну что, Кисс, отправляемся в новую жизнь? — А как же… — Анна⁈ — перебил он меня, и в голосе прозвучал металл. — Мертва… Нашел флакон, в котором она держала урии, и влил ей в глотку до последней капли. Видела бы ты, как она билась! Кричала, хрипела, а потом застыла в агонии с лицом, искаженным ужасом. — Хром… А тебе не кажется, что мы слишком легко отнимаем человеческие жизни? — спросила я, и в голове возникла страшная картина смерти Анны. — Брось, Кисс, терзаться сомнениями. Это не люди, а нелюди. Они хуже монстров! Тех хоть гонит убивать голод, а вот что движет этими… Сама знаешь. — Пожалуй, ты прав, — отозвалась я, направляясь к ветхому шкафу. Выудив из его недр модную сумочку, я бережно вложила туда метрику, а затем, словно обезумев, принялась выхватывать вещи из шкафа и безжалостно сбрасывать их на кровать. Туда же полетели и холщовые сумки, предусмотрительно купленные в городе. Хромус, принявший облик Володи, с педантичной аккуратностью занялся укладкой моего хаотичного багажа. В итоге образовалось три неподъемных баула, которые Хромус втянул в себя и перенес к машине, припаркованной неподалеку от усадьбы. Вещи были исключительно моими, чердак давно не удостаивался моего внимания. С сумочкой в руках я бросила последний, прощальный взгляд на стены, в которых провела столько лет. Слабая улыбка тронула мои губы, и я решительно шагнула к двери. Больше меня ничто не держало в доме барона Соловьева. Я отблагодарила его сполна. И пусть никто не поймет, чем именно… Это уже не имеет значения. * * * Дмитрий распахнул глаза, пытаясь уловить едва различимые сигналы своего тела. Ни малейшей боли, ни намека на дискомфорт — словно и не было той чудовищной схватки, не было зияющих ран, предвещавших неминуемую гибель. Он коснулся своей руки, затем осторожно провел ладонью по боку, где память услужливо воскрешала леденящие душу мгновения: Тархарб, обрушивший его на землю, раздробивший грудную клетку своим чудовищным ударом, а затем — острые, как иглы, зубы, впившиеся в плоть, вырвавшие кусок живой ткани. Защитные щиты оказались бессильны, проклятая прореха между ними подвела. Боль была такой, что сознание покинуло его. |