Книга Княжна Екатерина Распутина, страница 44 – Ольга Токарева

Затаив дыхание, я следила за целителем, стараясь впитать каждое его слово, каждое движение рук. С трепетом наблюдала, как кожа на ладонях, словно по волшебству, обретает здоровый вид. Но когда дело дошло до сережек, во мне что-то сжалось.

В прошлой жизни украшения для меня были под запретом. Они могли помешать выполнению задания, зацепиться за коварное растение на чужой планете и спровоцировать вспышку агрессии. Процесс прокалывания ушей в прошлом мире был до смешного прост и безболезнен. К мочке прикладывали аппарат, который сначала впрыскивал обезболивающее, затем делал мгновенный прокол, и вот уже в ухе красовалась серьга.

— Не бойся, — вырвал меня из плена воспоминаний ласковый голос целителя, словно сотканный из шепота ветра. — Будет легко, как прикосновение комарика.

Утешение его показалось мне горькой иронией. Комариные укусы этого мира уже оставили на моей коже нежеланные отметины, и воспоминания о них не вызывали восторга. Поэтому, когда теплые, сильные руки поднесли к моей мочке серьгу, я замерла, словно зверь, загнанный в угол. Дыхание остановилось, разум сжался в одну точку, сконцентрировавшись на предчувствии боли. Холод металла коснулся кожи, и я вздрогнула. Мысли, словно испуганные птицы, взмыли ввысь, рисуя в воображении картину: как в нежной плоти мочки, сотканной из тончайших нитей ареолярной и жировой ткани, прокладывается узкий, безболезненный путь, по которому легко скользнет холодная швенза.

— Никогда прежде такого не видывал, — пробормотал мужчина в задумчивости, коснувшись другой мочки уха.

А я вновь и вновь мысленно прокладывала тернистый путь сквозь ткани, помня каждое мгновение.

— Что-то неладное? — с тревогой в голосе спросил Дмитрий, обращаясь к целителю.

— Впервые вижу, чтобы швенза входила с такой податливостью, словно в масло, — целитель обернулся ко мне. — Княжна Екатерина, осмелюсь спросить, не были ли ваши уши уже проколоты прежде?

Вопрос застал меня врасплох, но ответ я знала наверняка.

— Память моя недавно была словно чистый лист, я ничего не помню ни о себе, ни о своей семье, — пожала я плечами. — Но с тех пор, как ко мне вернулось сознание, я не припомню, чтобы у меня были проколоты уши. Так что же все-таки не так? — В голосе прозвучало любопытство, смешанное с легкой тревогой.

— Я даже не успел применить магию, чтобы обезболить вас… И все же, повторюсь, швенза вошла в мочку уха так легко, будто там уже давно зиял потайной проход, а это невозможно.

После этих слов меня изрядно тряхнуло, и я решилась на отважный шаг в попытке разузнать немного о моем магическом даре.

— Так, может, во мне целительский дар пробудился? — прошептала я, озвучивая терзавшую меня надежду, и робко коснулась серег.

Резник усмехнулся, без тени злобы в его взгляде. Проведя ладонью по моим волосам, словно успокаивая встревоженного зверька, он мягко возразил: — Хоть ты и обзавелась фамильяром в экстремальной ситуации, твоему источнику света еще рано пробуждаться. И даже если бы случилось невероятное, дар целителя воздействует на человека иначе. Возможно, твои уши когда-то и были украшены сережками, но со временем, за неимением оных, отверстия заросли. Под воздействием моей целительной силы прокол ушной мочки произошел столь необычным образом, что ты этого и не почувствовала.